Поднявшись на этаж, Витольд подошел к старой деревянной двери, обитой дешевым дерматином, помялся: «из-за какого-то сна…», но все-таки позвонил. Прислушался, а когда услышал знакомые шаркающие шаги, испытал неожиданное облегчение.

«Жива!»

Старуха подошла к двери, заглянула в глазок и замерла. В таком поведении не было ничего странного: Шума-Шума не всегда открывала гостям.

«Уйти?»

Главную задачу он выполнил — проверил и убедился, что со старухой все в порядке. Имеет ли смысл терять время на ненужную и незапланированную встречу?

— А? — подала голос Шума-Шума.

Старуха его узнала, показала, что готова говорить, и может обидеться, если он развернется и уйдет.

— Это я, Витольд. Привет.

Дверь распахнулась.

— У тебя все в порядке?

Все как обычно; грузная, поникшая, неопрятно одетая. И запах в квартире обычный, смесь грязи, затхлости и скисших в немытой посуде остатков пищи.

— Привет.

Она повернулась и пошла на кухню. Ундер, после короткого раздумья, проследовал за ней.

— А где Шнырек? А, привет!

Маленький голем стоял на пороге ванной и почесывал грудь. Глаза, как всегда, безразличные, но псевдокожа вокруг красная.

«Плакал?»

Тоже ничего особенного, иногда старуха поколачивала голема. Однако Витольд почувствовал, что энергии в Шнырьке совсем чуть-чуть, и вот это уже показалось странным. Шума-Шума, несмотря на печальное состояние головы, никогда не забывала о маленьком компаньоне, она могла отказаться от обеда, но энергию голему покупала обязательно.

— Чай, — сказала старуха. — Сядь!

Витольд опустился на табурет. Положил руку на стол. Шума-Шума, побренчав посудой, направилась к плите, оказавшись за спиной чуда…

Позже, анализируя тот момент, Ундер понял, что жизнь ему спасло участие в кровавой Лунной Фантазии. Не будь у него опыта, не будь за плечами той мясорубки, вряд ли мелкие, не связанные друг с другом факты сложились бы у молодого чуда в устойчивое подозрение. В неосознанное предчувствие надвигающейся опасности. Странный сон, заплаканный голем, минимум энергии в нем и довольно много в самой старухе, движение за спину… Витольду доводилось видеть смерть, а потому он насторожился. Интуитивно.

И бесплотный образ моряны, возникший у кухонного окна…

Через мгновение после того, как Шума-Шума оказалась позади него, Ундер сделал резкое движение влево, одновременно развернул корпус — и направленный ему в голову удар пришелся по касательной. Скалка, скользнув по спине, врезалась в табурет. Старуха потеряла равновесие и не успела уклониться от ответного выпада, который чуд нанес машинально, на инстинктах. Крепкий рыцарский кулак впечатался Шуме-Шуме в висок, сбил с ног, и старуха, отлетев к стене, приложилась о нее головой. Потеряв сознание, мешком осела на пол, но продолжала сжимать в руке скалку. А Ундер уже развернулся к ошарашенному голему. Бить или не бить? Таким вопросом Витольд не задавался. Да и присутствовал ли здесь в этот момент сам Витольд? На грязной кухне действовала хоть и молодая, но прекрасно отлаженная машина, сокрушающая любой источник возможной угрозы без жалости и без рефлексий.