Тем не менее Лана не могла отрицать ту атмосферу, которую она ощущала: эти люди не хотели, чтобы она здесь находилась.

Из-за хижины кормящей женщины выбежала тощая дворняга. Она зарычала и агрессивно подняла хвост.

Лана замерла.

Дворняга подбежала к краю дороги и стала ходить туда-сюда, не сводя с неё глаз. Один глаз был синим, другой — янтарным. Она остановилась, чтобы почесать бок задней лапой. Затем начала лаять.

— Всё в порядке, — сказала Лана. — Хорошая собачка. Ты хорошая собачка…

Дворняга перестала лаять.

Она присела на корточки и протянула руки. - Вот хороший мальчик. Разве ты не хороший мальчик? Иди ко мне.

Внезапно его поведение изменилось. Он подбежал к ней, теперь уже виляя хвостом. Он прижался мордой к её лицу и лизнул ей щеку. Смеясь, она обхватила его голову ладонями и почесала за ушами.

А потом отшатнулась от отвращения.

Он был весь покрыт клещами. Они роились по его шерсти и по безволосому животу — и крошечные личинки, и толстые, напитавшиеся кровью взрослые особи.

Лана вскочила на ноги и пошатнулась, отступив на шаг назад. Но дворняга нашла в ней друга. Он терся об её бедро и прижимался мордой к её промежности, визжа и виляя хвостом с таким энтузиазмом, что вся его задняя часть раскачивалась из стороны в сторону. Скорее всего, он хотел, чтобы она хорошенько почесала его зараженную клещами шерсть.

Лане чуть не стало тошно. - Хватит! — сказала она, отталкивая его морду. - Уходи!

- Профессор? — тревожно позвала Карен. - Вы в порядке?

- Я в порядке! — ответила она. - Он безобидный. - Затем снова обратилась к дворняге: -Хватит!

Дворняга перестала вилять хвостом и наклонила голову в её сторону. Скорее всего, с ней раньше никогда не разговаривали по-английски, но она умела распознавать интонацию, а в голосе Ланы слышались строгость и гнев. Возможно, она ассоциировала такую интонацию с резким пинком в ребра от раздражённого жителя деревни или с избиением палкой. В любом случае собака оставалась посреди дороги еще несколько мгновений, и в её разноцветных глазах читалось нечто, почти напоминающее чувство предательства. Затем, тихонько скуля, она опустила морду на землю и, надув губы, ушла, скрывшись за лачугой.

Кормящая женщина по-прежнему без выражения смотрела на Лану, и у Ланы возникло самое странное предчувствие.Он мёртв. Ребёнок мёртв. Она прижимает к груди мёртвого младенца.

Отведя взгляд, Лана продолжила идти к мужчине, стоящему под деревом. Она остановилась в дюжине футов от него. Это был пожилой человек с кожей, похожей на потрескавшуюся кожу, и тонкой, непослушной копной седых волос. На нем были свободные черные брюки и белая хлопковая туника. В одной руке он держал большой нож, а в другой — кусок дерева. Похоже, он вырезал какую-то птицу.