Кстати, насчет роковой случайности — смешно, но лейтенант Хайке оказался прав — вместо неуловимых диверсантов ему не посчастливилось наткнуться именно на русских окруженцев. В плену у которых он сейчас и находится вместе с болваном-гауптманом. Правда, возглавляет отряд целый генерал-майор, но что это меняет для него лично? Да ровным счетом ничего. У него не оказалось даже шанса продемонстрировать уникальные возможности аппарата — видимо, разрядилась батарея, и прибор больше не отзывается на попытки включения. Глупо, как же глупо все вышло! Вовсе не так он планировал, совершенно не так…
— Steh auf! — с ужасающим акцентом приказал подошедший майор, один из тех, кого Рудольф уже видел рядом с генералом раньше. А вот стоящий рядом с ним офицер знаком ему не был, видимо, недавно прибился к отряду. Ничего привлекающего внимание в его облике не было — такая же измятая, не первой свежести, местами окровавленная и прожженная форма, как и у большинства выходящих из окружения русских. Если что и можно было бы назвать необычным, так это немецкий поясной ремень, «MP-38/40» на плече да следы недавних побоев на лице. Ну, разве что еще взгляд: одновременно и жесткий, оценивающий — и в то же время слегка ироничный. Позади офицера остановились еще трое, красноармеец без головного убора и в гимнастерке без знаков различия, пилот в комбинезоне и девушка в грязной и изодранной куртке какого-то излишне яркого желтого цвета. Комбинезон летчика был перепоясан Y-образной ременной системой с подсумками под запасные магазины (сам автомат висел на плече стволом вниз); ремень у его товарища тоже оказался трофейным, солдатского образца. Похоже, эта троица успела повоевать, так просто никто оружие им бы не отдал. А девушка?
По долгу службы обязанный уметь с первого взгляда подмечать малейшие детали, майор автоматически анализировал увиденное. Девушка как девушка, довольно миловидная, вполне славянского типа. Поскольку одета не по форме, вероятно, гражданская, прибившаяся к большевикам по пути. Спутанные темно-русые волосы, собранные на затылке в недлинный хвост, покрыты пылью. Беженка из расположенного неподалеку Борисова? Или спасшаяся из какого-то разбомбленного поезда — мало ли эшелонов с эвакуирующимися попали под авианалет за эту неделю? На щеке — подзажившая ссадина: падала? Ломилась через кусты? Под левым глазом — следы недавнего синяка, на нижней губе — засохшая кровь: били, стремясь не оглушить, но запугать, заставив говорить?
— Steh auf! Schnell! — повторил майор, теперь с нескрываемой угрозой в голосе, и абверовец послушно поднялся на ноги. Сидящий рядом с ним Леман, пошатнувшись, сделал то же самое — когда их автомобиль обстреляли на узкой лесной дороге, гауптман получил легкое ранение, практически царапину, в бедро. А вот водителю не повезло, бедняга погиб мгновенно, в первую же секунду нападения схлопотав пулю в голову.