Но было и еще кое-что.

За несколько часов до получения радиограммы, предписывающей ему немедленно заняться расследованием произошедшего, с Рудольфом связался его давнишний, еще со времен Французской кампании, знакомец, майор Нойманн, командир того самого панцер-батальона, что утром практически в клочья разнесли большевистские гаубицы, сообщивший, что его люди захватили странного пленного — вернее, пленную, — которая, судя по всему, представляет интерес для его службы. И не столько она сама, сколько найденный при ней некий прибор. О назначении которого Отто ничего конкретного пока не сказал, но подозревает, что он вполне может оказаться неким аналогом портативной радиостанции. Что — смотри выше — вполне укладывается в вариант наличия вражеского агента в окружении если и не самого Гудериана, то как минимум командования полка! А это уже совсем иной расклад, знаете ли!

Правда, по прибытии на место энтузиазм Ланге существенно угас: как выяснилось, диверсантам удалось не только застрелить господина генерала, но и увести троих пленных, с которыми тот разговаривал непосредственно перед нападением. А заодно и сжечь дом, в котором все это происходило. Тут, правда, показания свидетелей начинали расходиться — кто-то утверждал, что izbu подожгли сами большевики при отступлении; кто-то — что здание загорелось из-за взрыва бронетранспортера, подбитого опять же вражескими диверсантами из неизвестного оружия. Увы, при этом погиб и майор Нойманн, так что о судьбе таинственного прибора пока никакой информации не имелось. Возможно, что-то прояснится, когда солдаты разберут обрушившееся строение, добравшись до тел убитых — несмотря на показания свидетелей, нужно было лично убедиться, что господин генерал и на самом деле мертв, а не захвачен в плен…

Плюнув, абверовец приказал помощникам рассортировать всех свидетелей в соответствии с их местоположением в момент нападения и провести первичный опрос, выделив в отдельную группу тех, кто лично участвовал в боестолкновении, а сам отправился осматривать разбитые артналетом танки. И этот осмотр его весьма и весьма удивил. Побродив между сгоревших или развороченных взрывами бронемашин и переговорив с уцелевшими танкистами, майор получил новую порцию информации к размышлению. Крайне странной и непонятной информации!

Поскольку никакого артиллерийского обстрела не было: на почерневшей, обгорелой земле не обнаружилось ни одной — вообще ни одной! — воронки! Да и характер повреждений однозначно опровергал первоначальную версию. Что делает с панцером фугасная граната при прямом попадании или близком разрыве, Рудольф прекрасно представлял — приходилось видеть. Сейчас же ничего подобного не наблюдалось и в помине: наиболее поврежденные машины, никаких сомнений, оказались уничтожены детонацией боекомплектов. Иными словами, внутренними, а вовсе не наружными взрывами!