* * *

Указания, полученные сначала радиошифровкой из Берлина, а буквально за час до переговоров дипломатической почтой, доставленной специальным авиарейсом из Германии, подписантами которых выступали члены «директории» (как он окрестил их про себя немецкий посол) дали князю(принцу) цу Виду чёткое понимание — в Берлине решили, в чьих руках власть в этих неслыханных и чрезвычайных обстоятельствах, требующих особых мер.

От имени «чрезвычайного совета» ему давался карт-бланш — добиваться прекращения войны с большевиками. И власть в Берлине готова была идти на уступки вплоть до немедленного вывода войск с территории СССР. С точки зрения тех, кто буквально месяц назад, после применения против большевиков нового химического оружия, рассчитывал на скорое и победоносное изменение хода войны на востоке, подобное было неслыханной готовностью к компромиссу и огромной уступкой! Похоже, в Германии всё было намного хуже, чем он сам предполагал..

В «Чрезвычайный совет», ныне решавший всё за всю Германии, вошли:

Рейхсминистр и заместитель фюрера по НСДАП Рудольф Гесс.

Рейхсминистр вооружения и военного производства Альберт Шпеер.

Рейхсминистр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп.

Начальник штаба Верховного командования вермахта Вильгельм Кейтель.

Начальник Главного управления имперской безопасности (RSHA) Рейнхард Гейдрих.

* * *

Разумеется, первый день (точнее, уже ночь) не принесла никаких результатов. Относительно быстро и дипломатически — изящно признав «возможность дискуссии» насчёт категоричного советского требования — немедленного оставления всех оккупированных Германией территорий СССР, посол — аристократ уклонялся от любого обсуждения безоговорочной капитуляции..

Но день спустя, совсем неожиданно для немца, совсем не удивившегося итогам первой встречи — где мадам Коллонтай потребовала от Германии не только вывода войск с территории СССР и безоговорочной капитуляции, но и освобождения от германского военного присутствия всех оккупированных ранее стран, на второй его встретила не только обаятельная большевичка, которая (совсем в духе неведомого всем присутствующим будущего!) была вершиной торжества феминистического движения мира — вскоре после революции какое-то время была одним из наркомов — первой женщиной мира, занимавшей столь высокий пост в ранге министра. С ней были представители США и Великобритании и германский посол услышал, что разговор будет только в расширенном составе. Или… никакого разговора не будет вообще! А за дипломатов будут говорить, как и сотни лет ранее — пушки, этот последний довод королей… и генсекретаря.