— Давай сначала налево. Там ход короче, так мне кажется. Не дальше гаражей. Их когда строили, всё кессонами перекопали. — И Торопов, взяв в свои руки детектор, первым полез в пробитый проход.

Внутри оказалось ожидаемо пыльно, гулко, затхло и душно. На полу в свете фонарей то и дело мелькали мумифицированные останки грызунов. Повсюду валялись куски битого кирпича и какой-то непонятный мусор, приводивший самодельный агрегат в неистовство… Из-за небольшой высоты свода приходилось продвигаться то на четвереньках, то в полнаклона. Не прошло и пятнадцати минут, как тоннель закончился завалом.

— Всё. Приехали. — Обернувшись, буркнул Тёма двигавшемуся позади товарищу. — Разворачиваемся. Ни черта тут нет.

— Ну почему «ни черта»? Вот, глянь…

Торопов не без труда развернулся и посмотрел на ладонь друга, которую тот освещал фонариком. На ней лежала пара монет необычного размера и кусок выцветшей бумаги. «Как же я сам это не нашёл? Вот же пикалка бестолковая!»

— Чего это?

— Не то чтобы сокровища, но и уйдём не с пустыми руками. Рваная керенка, конечно, никому не нужна, а вот два серебряных николаевских двадцатчика, мал-мала, чего-нибудь да стоят. Особенно вот этот — 1901 года. На пивас, чтоб отметить это дело — точно хватит. К слову, чеканить их стали как раз тогда, до того такого номинала просто не было. Пятнадцать и двадцать пять. И еще зацени. — Вяче внимательно разглядывал монету в свете фонарика. — Вот тут на гурте — буквы минцмейстера — АР. Это редкая монета. Удачно.

— Что за минцмейстер?

— Начальник монетного двора, ну или еще кто из мастеров.

— Класс! Ну, чё, рванём в другую сторону? Только лучше оставить у выхода эту бандуру, нифига она тут не работает. Слишком много всяких железок вокруг. — Артёма грызла досада, что не он первый нашёл монеты. Вирус золотой лихорадки начал победоносное шествие в головах приятелей.

— Согласен. Хоть мешаться не будет.

С заметно прибавившимся оптимизмом они развернулись и стали продвигаться в обратном направлении, немного задержавшись возле проёма, чтобы перевести дух.

Артём, двигавшийся теперь позади друга, старался внимательно осматривать всё, что попадалось под ногами, но ему никак не везло. В глубине души он чувствовал растущую досаду, к тому же накатывала усталость и раздражение.

— Тёма, здесь сбоку, похоже, какая-то дверь или перегородка. — Оповестил Славка, остановившись, — Будем ломать?

— Не, не вздумай! И так тут всё еле держится. Над нами где-то экскаватор стоит. Не забывай.

— Блин, ладно. На обратном пути глянем.

Они стали продвигаться дальше. Но вскоре тоннель тоже закончился завалом.