И только когда воры поняли, что «клиенты» собираются отчаливать, они выбрались из своей «засады» и, сохраняя спокойную уверенность и силу, появились на берегу.

Первым их заметил бдительный Артем.

— Славка, к нам какие-то хмыри идут.

— Где? — Резко обернувшись, только и успел спросить Хворостинин друга.

— Эй, босота, куда наскипидарились? Суши весла! Разговор есть. — Заявил старший из них, с узкими усиками, чернявый крепыш в широкой кепке и кургузом пиджаке. На темном от загара лице то и дело гуляла короткая, как намек, ухмылка. То отражаясь в уголках холодных, равнодушных глаз, то кривя узкие губы, обнажая в оскале крупные, насквозь прокуренные желтые зубы. Из голенища правого сапога выглядывала рукоять ножа, но руки оставались пустыми.

В первый момент Славка, растерявшись, почти впал в оцепенение и, если бы бандиты разом кинулись на них, кто знает, как развивались бы события. Но мгновение оказалось упущено, а правая рука Хворостинина, подчиняясь давно вколоченному рефлексу, словно по своей воле, нырнула в карман бушлата, цапнула холодную рукоять «Маузера» и направила оружие на незваных гостей. Походя скинув предохранитель, левой привычно удерживая затвор, правой толкнул пистоль вперед, досылая патрон в ствол. И сразу обхватил рукоять обоими ладонями, накрывая левой правый кулак и плотно уложив большие пальцы один поверх другого.

— Стоять, граждане уголовники, или я стреляю.

Те, увидев возникшее словно из ниоткуда направленное на них дуло пистолета, разом остановились метрах в пяти от друзей. Артём достал нож, переложил его в левую руку лезвием к себе, а в правую подхватил лежащую на земле эмэсэлку и приготовился к схватке.

— Славка, твой — правый, мой — левый. — Негромко произнёс он.

— Принято. — Одним уголком рта прошептал Вяче в ответ.

— Слышь, ты, скаженный. Брось шпалер[1]. Хуже будет. Мы ж тебя на ремни распустим. — Почти ласково протянул стоящий чуть ближе безусый еще и насквозь белобрысый бандит, выглядевший заметно моложе второго. — Ты хоть знаешь на кого хвост задрал? — Он качнул головой в сторону усатого, явно главного в банде.

— Да неужели… Закрой пасть, урод. А то я ведь могу и не удержаться, закатаю тебе пулю в ливер. Долго подыхать будешь. В муках. Отвечайте, как нас нашли?

— Так мы тебя с базара пасем, фраер тухлый. Чего шары пялишь, али не понял чего? — Заведясь не на шутку, зло ответил белобрысый.

— Слышь, ты нас на горло не бери, мы воры законные, а не шпана какая. И хоровод на хуторе я вожу. — Без намека на испуг спокойно и уверенно заговорил черноусый. — Ты назовись-объяснись, откель такой нарисовался в нашем краю, человек прохожий? Может, барашками[2] поделишься?