— Блин, факир был пьян и фокус не удался. Вяче, соли-то нет. Будем вести здоровый образ жизни.

— Тебе это не грозит. — Хворостинин покосился на папиросу в руке Артёма. — Завтра купим. Пока готовится, давай лучше пересчитаем деньги. А то расплатиться купюрами из пусть и недалекого, но все равно — будущего — лучший способ присесть на нары.

Вытащив первую пачку из своего фирменного ярко синего рюкзака, Вяче принялся объяснять, сразу и показывая на деле:

— Лады, тогда смотри. Берем пачку, вскрываем и раскладываем купюры по датам. Их легко определить — смотри, они крупно напечатаны — не спутаешь. Я потом еще проверю номера и подписи управляющих, чтобы все соответствовало.

Процесс разбора денег оказался крайне увлекательным и занял около двух часов.

Итоги подвел Хворостинин:

— Выходит, всего у нас сто двадцать семь пачек денег. Из них ровно тридцать — пятисотенных, еще сорок — сотенных. Дюжина двадцатипятирублевых. Двадцать пятидесяток, сорок червонцами и остаток — пятерками. Мелочи — трешек и рублей вообще не попало. Общий результат такой — один миллион девятьсот семьдесят две тысячи четыреста рублей, считая уже потраченную мелочь. Сумма не астрономическая, но внушающая наше вам почтение.

Теперь о печальном. Больше трети, точнее, шестьсот десять тысяч — это банкноты, выпущенные в шестнадцатом и семнадцатом годах. Короче, они пока в глухом пролёте. Остается миллион триста шестьдесят две тысячи. И вот эта сумма еще разбивается по годам на такие части: прямо сейчас готовы к использованию дензнаки, напечатанные по 1910 включительно — таких у нас набралось на сто сорок семь тысяч… плюс минус лапоть. К концу одиннадцатого года мы сможем задействовать еще две сотни примерно. В двенадцатом солидный куш — четыреста тысяч. Это приятно. На тринадцатый выпадает триста двадцать, четырнадцатый и пятнадцатый — примерно поровну по полторы сотни. Вот такая арифметика.

Грубо говоря, это наш главный источник финансирования на будущее. Можно даже пароход себе купить. Читал, что они стоили несколько десятков тысяч рублей. На нём и жить можно круглый год. Как тебе идея, Тёмыч?

— Ямщик, не гони лошадей. С кораблем лучше подождать. Хотя, если у тебя есть желание освоить профессию лёдчика — тогда валяй.

— Кого-кого? — удивлённо и непонимающе протянул Вяче. — Причём тут лётчик? Тут авиации практически нет ещё.

— Не лёТчик, а лёДчик. — назидательно сказал Тёма. — Видишь ли, когда суда становятся на зимнюю стоянку, то необходимо как можно чаще отдалбливать намерзающий лёд по бортам, чтобы не плодить "Челюскиных". Вот этим как раз и занимаются лёдчики. Всю зиму. А к весне корабль получается практически стоящим на льду. Как на тарелке. А потом, когда выходишь по весне на открытую воду и эта "тарелка" всплывает рядом — вот это зрелище… Ладно, это всё лирика. Лучше скажи, как мы дальше будем с бандитами разбираться. Это раз. И как тут жить будем, с документами или нет — это два.