Часть первая Посторонним вход разрешен Пролог Подъезд не внушал уважения. Кодовый замок сломан и не работает, под ногами — растоптанные окурки дешевых сигарет. Лифт исписан безграмотными граффити, где слово «Спартак» встречается с той же частотой, как нецензурная брань; кнопки прожжены сигаретами и заботливо залеплены окаменевшей жвачкой. И дверь в квартиру на четвертом этаже оказалась под стать подъезду: какой-то убогий, советских еще времен дерматин, дешевые алюминиевые накладные цифры, едва держащиеся на косо вкрученных шурупах. Наташа на мгновение замешкалась, прежде чем нажать кнопку звонка. Нелепо было на что-то надеяться, приходя сюда. Уж если сдурела до такой степени, что решила прибегнуть к магии — то открой газету, включи телевизор, послушай радио. Серьезные салоны, опытные экстрасенсы с международными дипломами… Все равно — надувательство, понятное дело. Но по крайней мере вокруг будет приятная обстановка, серьезные люди… а не этот приют неудачников. Она все-таки позвонила. Жалко было времени, затраченного на дорогу. Несколько минут казалось, что квартира пуста. Потом послышались торопливые шаги — характерные шаги спешащего человека, у которого с ног сваливаются разношенные тапочки. На миг потемнел дешевый крошечный глазок, потом лязгнул замок, и дверь распахнулась. — Ой, Наташа? Входи, входи… Ей никогда не нравились люди, мгновенно переходящие на «ты». Нет, она и сама предпочитала такое обращение, но хотя бы для порядка спросить разрешение нужно? А открывшая дверь женщина уже втягивала ее внутрь, бесцеремонно схватив за руку, при этом с выражением такого искреннего гостеприимства на немолодом, ярко накрашенном лице, что и возражать сил не было. — Мне подруга сказала, что вы… — начала Наташа. — Да, знаю, знаю, милая, — замахала руками хозяйка. — Ой, да ты не разувайся, я как раз убираться собиралась… или нет, сейчас тапочки поищу. Наташа, с трудом скрывая брезгливость, огляделась. Не то чтобы маленькая, но чудовищно захламленная прихожая. Лампочка под потолком — тусклая, дай Бог, если тридцать ватт, но и это не скрывает общее убожество. На вешалке — горы одежды, даже зимняя шуба из ондатры на радость моли. Отстающий от пола линолеум — невнятного серого цвета. Давно, наверное, хозяйка собирается провести уборку. — Тебя Наташа зовут, дочка? А меня Даша. Даша была старше ее лет на пятнадцать-двадцать. Как минимум. В матери Наташе она действительно годилась, только от такой матери удавиться захочется… Пухлая, с немытыми тусклыми волосами, с ярким, но