Девушке несказанно повезло.
Глава 1
— Недурственно! — обронил Пресветлый.
На белом полотне плясали уже одни бесформенные черные пятна, словно обрывки разорванных в клочья теней. Потом и они растворились в луче света из фантаскопа.
— Да, это, безусловно… — протянул невысокий Жермензон.
В подвальном отделении московского департамента Ночного Дозора собрались всего несколько человек. Кинематографическое ревю здесь устроили лишь потому, что в помещении не было окон. Стулья — и те принесли из библиотеки с архивом, которые располагались по соседству. На краснокирпичной стене растянули полотно. На противоположной стороне установили тумбу с аппаратом.
— А наши французские коллеги — неужели не пытались? — уточнил Жермензон. — Ведь даже этот аппарат привезен из Парижа, если мне не изменяет зрение…
— Как же, Марк Эммануилыч? — обернулся к нему сидевший в первом ряду начальник дозорной лаборатории Вихрев. — Пробовали французы и так, и эдак. Мы их бюллетени регулярно получаем. Однако только Леониду Сергеевичу удалось создать нужную эмульсию для пленки.
— Но вы даже не химик, молодой человек, не так ли? — снял пенсне Жермензон.
— Диплома не имею никакого, — сознался Леонид. — Учился в медицинском, но курса не окончил.
— Ясно. Путь обыкновенный. Инициация… сиречь посвящение, потом Дозор.
— Исключен за участие в нелегальном кружке, — расправил плечи Леонид. — Посвящен в Иные год спустя. До того служил в фотографической лаборатории ассистентом. Слушал также курс практической фотографии у господина Прокудина-Горского.
— А химию тем не менее вы наверняка заучили на «отлично», — задумчиво сказал Жермензон и ехидно прищурился. — Вы, часом, не из бомбистов?
Леонид покраснел и опять ссутулился.
— Судя по тому, как отзывается о господине Александрове научный департамент петербуржского Дозора, за эти три года он сделал большие успехи в магии вещества. Особенно в химических и оптических эффектах, — вступился за подчиненного начальник московского департамента.
— Был бы на другой стороне — прямая дорога в ведьмаки, — поддержал из угла обычно молчаливый Семен Павлович.
— Но он не Темный, — констатировал Вихрев.
— Будущий Темный никогда не стал бы посещать утопический кружок. — Марк Эммануилович бережно вытирал пенсне хлопчатобумажным платком.
— Я не просто так посещал, — глухо сказал Леонид. — Я его и устроил с товарищами.
Он чувствовал себя не в своей тарелке.
Большинство окружающих были настолько стары, что Александров не поверил бы в их существование всего четыре года назад. Даже неприметному Семену Павловичу Колобову, едва ли не самому молодому из присутствующих и вне официоза предпочитающему, чтобы его называли по одному только имени, было уже по меньшей мере лет сто. Пусть Семен и не афишировал этого, но тут внимательному и умеющему слушать достаточно было нескольких случайных оговорок. Например, однажды Колобов обмолвился, что еще в пятидесятых, на Крымской войне, уже умел применять «заморозку».