Я закрыл глаза и потер висок. Гудела голова, и в глазах плясали черные мушки. Нужно как можно быстрее добраться до дома.
— Они нашли меня и привели сюда. Я им благодарен, кем бы они ни были, — ответил я. — Не подскажешь, где мой дом? А то я немного… не в себе.
— Еще бы! После двух дней в Дебрях. Даже странно, что жив. — Он поцокал языком. — Пошли, провожу.
Мы медленно побрели по неровной дороге. Я то и дело спотыкался о камни, но старик придерживал меня под руку.
— Охотники нашли останки какого-то Кузьмы Воробьева. Кто это?
Старик недоуменно покосился на меня и потер морщинистую щеку.
— Похоже, тебе совсем плохо, раз Кузьму забыл. Сам же с ним сбежал.
Я кивнул и продолжил идти, старательно поднимая ноги, чтобы не свалиться. Ладно, потом во всем разберусь.
— Ну вот, почти дошли, — старик кивнул на небольшой дом с облупившейся зеленой краской.
В это время на крыльцо вышла старуха и, увидев нас, с грохотом уронила таз с бельем.
«Дошел», — выдохнул я и свалился на дорогу. Силы оставили меня.
Глава 2
Я чувствовал, как меня подняли на руки, занесли в дом и уложили на мягкое. Пахло едой и чем-то приторным и терпким. Ни разу не встречался с подобным запахом, поэтому даже не мог предположить, что это такое.
Силился открыть глаза, но не мог. Все слышал, чувствовал, но тело не слушалось.
— Глухарь, беги за Анной, — послышался повелительный скрипучий женский голос.
Наверняка это была та старуха, которую я увидел перед тем, как упасть без чувств.
— Где же ее искать-то?
— Она у Холоповых. Ребенок ихний захворал.
— Это у каких Холоповых? У тех, что на Третьей улице живут? — задумчиво уточнил Глухарь.
— Да, у них. Иди уже! По дворам быстрее будет.
— Ладно-ладно, иду, — ворчливо проговорил он, и послышались шаркающие шаги. — Раскомандовалась тут.
Дверь со скрипом закрылась, и я почувствовал, как с меня стягивают рубашку. От боли застонал: рана на боку начала гореть и болеть так, будто тварь до сих пор терзала мое тело.
— Терпи. Сам виноват. Нехрен было через ворота перелезать, — прикрикнули на меня. — О-хо-хо… хорошо тебе досталось. Пить хочешь?
Я промычал, ведь сил не было даже на то, чтобы открыть рот.
— Мать тебе сейчас настоев заварит, а пока просто теплой водички попей.
Старуха торопливо ушла куда-то, но вскоре вернулись. Приподняв мне голову, начала маленькой ложечкой поить теплой водой. От воды пахло плохо: гнилью и тухлятиной. Будто водоем, из которого ее набрали, давно испортился и в нем сдохли все гады. Я сначала хотел отказаться, но понял, что другого выбора нет. Надо пить, что дают.
— Вот и хорошо. Сейчас мать твоя прибежит и все сделает. Сам же знаешь, я в этом лечебном деле ничего не смыслю.