— Ох, Дарья, зря вы так. Да и цензура скроет всё откровенное, — всё обхаживал её голодный до энергии лис.

— Жир мой пусть скроет…

Перо тут же щёлкнул пальцами, и тучи ушли, луна осветила людей, и… да, полоски цензуры. Даша же была одной большой цензурой…

— Блин, Дима, не смешно же! — хохотала Катя…

— Не, нормально, спасибо! — согласилась девушка и встала из-за стола. — Купаться! Сто лет на море не была! А может, день сделаем?

— Не стоит, искупаемся, отдохнём и будем делить добычу. А потом предлагаю спать. Утром же загорать, веселиться и по домам, — предложила Катя, и все согласились, а потом мы пошли в море.

Мама надела купальник, который не надевала лет двадцать, и он идеально ей сел… Лёха ещё, скотина такая, пялился на неё… Вон, рядом Ша-Ара шла, на неё бы и смотрел. Вон какая красивая…

Но ладно, тут вода была божественная. Видимо, Перо сделал теплее, ну не может она быть такой обалденной. Наверное…

Саня разбежался и, подпрыгнув метра на три, эффектно грохнулся в воду. Понтовщик с магией ветра.

— Обалденно! — восхищалась мама.

— А вы сюда посмотрите, дамочка, — заявил Леонид и, тряся жирком, выскочил из воды, сделал сальто с рыбьим хвостом и плюхнулся обратно.

— Круто!!!

— Эй, а я могу вот так! — Лёха сделал себе водные лыжи изо льда и поплыл на них.

Плюнув на них всех, пошёл глубже в воду и просто наслаждался морем. Лёгкими волнами, морской водой, запахом и… Слизь. Все мы отмывались от неё. Собственно, почему все и голые. Эта дрянь даже за ухом… Липкая, словно мёд, и тяжело отмывается, как жир. Ну или масло.

Так что натирал руками тело, пытаясь смыть эту дрянь. И не только я. Но к нам на помощь пришёл Перо и, встав на берегу моря, отпил чая. А в левой руке был пакет с губками для тела.

— Спасибо.

Первым к нему прибежал Саня. Он достал губки и с помощью ветра метнул нам.

— Виктория Владимировна, можете спинку потереть? — попросил Леонид, вынырнув перед мамой.

— Да, конечно, — мать взяла губку, и водяной повернулся к ней спиной… Вот же шустрый гад!

— А потом мне, — попросил Лёха.

— У тебя Ша-Ара есть! — крикнул ему.

— А я уже тебе тру… — из воды выскочила суккуба и, прижимаясь ко мне грудью, начала натирать губкой мой живот.

— Нет, иди три спину Алексею, — потребовал я и освободился. Та, поджав губы, нырнула и вскоре уплыла к своему Господину-повелителю.

— Дарья!

— Сама!

Ян приставал к Даше, и я сразу вспомнил лисичек. Я тогда тоже сильно сиял, и они на меня слетелись, как коты на валерьянку…

Чуть в стороне Варвара тёрла спинку Кате, а Саня — гибкий, изогнулся да сам себе тёр. И не только спину… А если приглядеться, то тут столько пикантных сцен, что, если бы не цензура… Промолчу.