— Я.

— Вижу… Я — Татьяна, жена Гены, против которого вы с Василием дело завели, — заявила та скорбным голосом, но выглядела как грустная, уставшая женщина.

— И что вам нужно? Угрожать будете?

— Как вы можете говорить такое? Я не такая, и Гена не такой! — оскорбилась она и почти пустила слезу. — Это всё Васька вам ужасов наговорил… Врёт он всё, врёт! А из-за вас нас на улицу выгонят! Как детям расти на улице?

— Лучше бы вы волновались по поводу того, как детям расти с матерью-убийцей.

— Не убивала я никого! Почему вы мне не верите⁈ — почти кричала та, а по щекам текли слёзы. У меня, наверное, сейчас Невербалика уровень поднимет. Или нет… Слишком плохая из неё актриса.

Нет, актриса она всё же хорошая, но если сравнивать с Тенью, то так и хочется сказать: «Не верю!». Собственно, я и не верю, и навык помогает мне заметить это. Взгляд, движение, частота дыхания, поза. Всё это говорит о том, что женщина уверена в себе, решительна и уж точно не плачущая подавленная мать.

— Наверное, потому что кое-что слышал от вашей свекрови? — нагнал я интригу. — Но что именно она мне рассказывала, я вам не скажу.

— Детишки останутся на улице. А мать несправедливо окажется в тюрьме! Ты хочешь лишить их родителей и будущего?

— Простите, ребят, — обратился я к детям, — но я вижу, что у вас всё не сахар. Вы ведь с бабушкой живёте?

— С бабушкой, — ответил старший сын. Выглядел он адекватным, но взгляд как у взрослого.

— Попросите у неё опекунство. Лучше сделайте это как можно раньше, потому что ваша мать гарантированно сядет. Она замешана не только в убийстве, но и покушении на убийство.

— Это неправда! — выкрикнула та, но я проигнорировал её и продолжил:

— Мне вас искренне жаль, ребят. Я сам с пяти лет без отца, а с восьми тяжело болел и по сей день не до конца вылечился. Чтобы выжить, вы должны полагаться только друг на друга. Другие люди — это другие люди, они за вас не станут жертвовать своим комфортом. Поэтому берегите друг друга. Впрочем, я вижу, что вы и так друг за друга горой.

Средний сын обнимал младшую девочку, которая пока плохо понимала, что происходит. А старший взглядом соглашался со мной.

— Ты — чудовище! — заявила их мать.

— На моих руках нет крови, в отличие от твоих. А использовать детей, чтобы прикрыться ими, это мерзко.

— Это ты мерзкий! А я — мать! И ты хочешь бросить моих детей на произвол судьбы!

— Уходи уже, ты не сможешь меня переубедить. А детей отправь домой к бабушке и не ломай больше им психику. Но знаете, что, ребята? — посмотрел я на них. — Если подождёте меня здесь, у меня будет для вас небольшой подарок, который поможет вам в жизни.