Я уже решил не писать записку. Тому, что я собирался сделать, не было разумного объяснения, и никакое цветистое прощальное письмо этого не изменит.

К тому же кто его вообще прочтет - парамедик, полицейские, может, хозяин квартиры? Вместо этого я опустился на стул за двухместным кухонным столом и задумался о том, что когда я был ребенком, я и представить себе не мог, что однажды буду сидеть за этим столом всего в нескольких мгновениях от того, чтобы покончить с собой. Я попытался вызвать приятные воспоминания, но они не шли на встречу, поэтому через минуту-другую я поднялся со стула, прошел в ванную и достал с края раковины бритву. Я положил ее туда раньше, чтобы не искать ее, когда придет время. Мельком взглянув на себя в зеркало, я понял, что вижу свое отражение в последний раз.

Я глубоко заглянул в собственные глаза, как мне показалось, очень долго, затем заставил себя вернуться на кухню и снова сел за стол. Поначалу я подумывал о том, чтобы принять таблетки - у меня все еще оставался почти полный флакон сильных обезболивающих, которые я выпил, когда несколько месяцев назад повредил спину на работе, - но передозировка часто не помогала. Я слышал слишком много историй о людях, проглотивших кучу таблеток и оставшихся в живых. В шкафу в спальне у меня лежали дробовик и пистолет, и хотя застрелиться было, пожалуй, лучшим вариантом - быстро, легко и окончательно, - существовал и небольшой, но вполне реальный риск не закончить дело как следует. Достаточно было дернуться в последнюю секунду, и я мог оказаться не мертвым, а искалеченным овощем. Единственный способ сделать это наверняка - вскрыть себе вены. Я бы быстро и глубоко перерезал себе запястья и просто истек кровью. Я потеряю так много крови и так быстро, что к тому времени, как это случится, я уже буду в отключке, куда бы, черт возьми, я ни отправился. Конечно, это было неприятно и поначалу болезненно, но в то же время это было так близко к безотказности, как только я мог получить.

Устойчивость моей руки удивила меня. Я предполагал, что, когда придет время, мои руки будут дрожать и я испугаюсь. Но этого не произошло. Даже с учетом ужасного похмелья я никогда не чувствовал себя спокойнее и непринужденнее. Серебряное лезвие ловило свет от потолочного светильника, отражая его с диковинной красотой. Я положил бритву перед собой, затем расстегнул рукава рубашки и аккуратно закатал их до локтей. Изучая синие вены на запястьях, я потянулся к лезвию, стараясь изо всех сил подготовиться к рывку, как только сделаю порез. Сначала я решил разрезать левое запястье. Затем я как можно быстрее переложу бритву в другую руку и порежу правое, прежде чем потеряю силы, нервы или впаду в шок.