— Хорошо. В замке есть общая библиотека? Все это время нам с Демельзой страшно не хватало сказок.

А мне вдруг вспомнились прежние книжки дочери. Изготовленные на заказ, в единственном варианте. Плотные, богато иллюстрированные… И неподъемные, она не могла их сдвинуть и всегда звала меня, чтобы читать.

«В пропасть такую бессмысленную и бесполезную роскошь», — решила я. А вслух сказала совершенно иное:

— Даже не представляю. Должна быть, наверное.

— Ладно, сегодня обойдусь тем, что помню, — решительно произнесла она и добавила: — А ты выкупайся, оденься в чистое и приличное, а после ложись в постель. У тебя под глазами тени пролегли.

— А почему чистое и приличное? — немного развеселилась я.

— Чтобы потом не было стыдно перед целителем, вдруг его придется вызвать, — прагматично ответила Карин и позвала Деми: — Идем, маме надо отдохнуть!

Когда они вышли, из меня будто вытащили стержень, который позволял держаться все это время. Я без сил опустилась в изящное креслице и в очередной раз обвела взглядом комнату. И только в этот момент, момент полного бессилия, мне удалось понять, почему мне здесь тяжело. Имперский стиль. Не тот тяжелый, пафосный, багрово-золотой, созданный для дворцов и замков. А его младший брат — тот, что был привычен мне в прошлом.

Лакированное дерево, где нет-нет да и проскакивает золотая искра, толстый ковер под ногами, лампы со стеклянными абажурами, тяжелые портьеры. Я еще не была в кабинете, но готова поспорить, что могу представить его. Тускло-зеленый ковер, красно-коричневое лакированное дерево, лампы с зелеными абажурами и потолок — потолок с имитацией лепнины. И позолоченные фигурки танцовщиц, чьи летящие платья отделаны белой глазурью.

Представив себе этот тошнотворно-знакомый кабинет, я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Хватит, — резко произнесла я. — Хватит.

Выхватив первое попавшееся белье и ночное платье, я отправилась в купальню, что примыкала к спальне.

Белый мрамор, бронзовые краны и массивная ванна на кривых, но резных ножках. На полках стоят нераспечатанные флаконы со всякими приятностями, ниже — несколько стопок полотенец и противно-розовый шелковый халат.

Халат был немедленно брошен на пол. Из запечатанных флаконов я взяла лишь два: мыло и шампунь. Остальное я завтра же докуплю. Одно дело — жить в комнатах, отделкой которых руководила другая женщина, и совсем другое — пользоваться ее косметикой! Пусть и запечатанной.

Запах был неприятным. Нет, серьезно. Качество что мыла, что шампуня было невероятным, но мне было не по себе от настолько сладкого аромата. Открытые флаконы были поставлены на место, а я, завернувшись в полотенце, бросилась назад в спальню. У меня еще оставалось сваренное мной мыло, которое я использовала и для волос. Легкий мятно-травяной запах с едва уловимым оттенком земляники. Последнюю, правда, никто, кроме меня, не чуял.