— А еще, как Хранитель Закона, я должен сообщить вам, почтенная, что проклятье…
— Это стихийное, — отмахнулась она, — не приведет ни к смерти, ни к серьёзным травмам. На выходе занесу тридцать сагертов в кассу. Мне, кстати, дешевле вспышка ярости обошлась.
— А что с ним будет? — тихо спросила я.
— А тебе его жаль? Зря. Он-то не пожалел ни тебя, ни твою дочь, — серьёзно произнесла квэнни Нортренор и добавила: — Да и не знаю я, что с ним будет. Стихийно же.
Я смотрела на потерянного, разбитого и униженного Майруса и не чувствовала ничего, кроме брезгливого сожаления.
— Эйлин, — он отнял руки от лица и с мольбой посмотрел на меня, — Эйлин, он заставит меня отписать все имущество на его имя.
— Тогда ты узнаешь, что такое нищета. Будет полезно. Я хочу уйти отсюда. Я хочу обнять дочь, а не вот это вот всё.
Боюсь, что в моем голосе звучали слезы.
— Сейчас, милая, — кивнула квэнни Нортренор, — сейчас.
Я не помню, как мы давали клятвы. Не помню ничего, кроме нестерпимого желания обнять дочь. Прижать ее к себе крепко-крепко и никогда не отпускать.
Глава 7
После скоропалительных клятв квэнни Нортренор радостно сообщила, что теперь мы будем жить в замке Гела. Тот страшно смутился и признался, что так и не завершил ремонт.
— Предыдущий Хранитель Закона страшно любил золото и помпезный имперский стиль. — Квэнни Нортренор ненавязчиво подхватила меня под руку и вкрадчиво добавила: — Отпусти ладошку дочери, у нее уже кончики пальцев побелели.
Ахнув, я разжала пальцы, но Деми только улыбнулась:
— Ничего страшного, мамочка.
И в этот же момент исчезла их с Карин связь. Наша няня потерла травмированную руку и спрятала ее в складках платья.
— Я чувствую себя в безопасности, — доверительно сообщила моя малышка и прижалась ко мне.
— Портал открыт, — негромко произнёс Гел и подошел к нам.
Перейдя в замок, мы принялись осматриваться. Карин чувствовала себя неловко и старалась держаться подальше от Хранителя Закона.
— Это площадка для порталов, — скупо пояснил Гел. — Гости могут переместиться только сюда.
"Площадкой" он назвал массивную террасу, с которой открывался неплохой вид на город.
— Следуйте за мной. — Гел поманил нас за собой, сквозь двустворчатые двери вглубь замка.
И замок этот был… Нелюбимым и неуютным. Часть его коридоров блистала остатками имперской роскоши, часть была ободрана до голого камня, и часть носила следы начатого и брошенного ремонта. И во всем, абсолютно во всем, что мы видели, читалось пренебрежение. Гел не был счастлив здесь. Или заклятье просто перестает действовать и ко мне в троекратном размере возвращаются эмоции, из чего проистекает излишняя чувствительность.