Хотя в столь тесном коридоре это было весьма проблематично. Но в данном случае каждый сантиметр играл немаловажную роль.

И едва тело твари грохнулось на пол, как её брюхо стало резко увеличиваться в размерах, окутавшись фиолетовым пламенем.

Стиснув зубы, я выставил вперёд руку, концентрируя эфир, но не давая ему свободу. Словно держал бойцовского пса на поводке, выжидая нужного момента.

Брюхо лопнуло, разбрызгивая во все стороны люминесцентную жидкость, мгновенно впитавшуюся в содрогающиеся от выброса эфира стены. И вместе с этой жидкостью из брюха-кокона выскочила орда мелких пауков, моментально помчавшихся в нашу сторону.

И пусть до них было ещё несколько метров, я уже ощущал, как сотни мелких лапок с коготками на концах впиваются в моё тело, постепенно поднимаясь снизу-вверх. Как их крохотные тельца облепляют меня со всех сторон. Как поднимаются к голове, закрывая глаза и пытаясь залезть в рот и нос…

Алая волна эфира, сорвавшаяся с руки, пронеслась по коридору, сжигая легион пауков и обращая их в пепел. И наваждение тут же схлынуло, оставляя после себя отвратительное послевкусие.

— П****ц, — облокотившись о стену, практически вжавшись в её мягкое нутро, произнёс Кузнецов. — Ещё парочка таких встреч, и я точно проблююсь.

— Перекусим? — не удержался я от подначки, хотя у самого неприятный ком в горле образовался.

— Ой, да пошёл ты! — продемонстрировав неприличный жест в мою сторону, Илья подошёл к ещё содрогающейся утробе и, достав уже нормальный меч, принялся кромсать тушу.

Мерзкие твари. С какой стороны ни посмотри. И первая встреча с такой едва не отправила нас к праотцам.

Серые паукообразные утробы двигались по заражённым коридорам в сопровождении свиты. Различной степени уродства гомонкулы и поодиночке были серьёзным противником, а когда таких тварей, вооружённых биологическими аналогами всевозможного стреляющего и колюще-режущего оружия, было с десяток, так вообще… Хоть сразу стреляйся.

Однако «серые» и в одиночку стоили всей своей свиты, так как были фактически неуязвимы. Огнестрел они игнорировали напрочь.

В первую тварь мы всадили столько патронов, что от такого перерасхода в гробах завертелась не одна сотня прапорщиков. И при этом она продолжала атаковать, благо, что встреча состоялась в приличного размера зале, и место для манёвра и экспериментов у нас было.

Поняв, что огнестрел «не решает», я сразу перешёл к ультимативному оружию, то есть вдарил по твари эфиром. За что тварь сказала «спасибо» и вдарила в ответ, пробив не запланированный архитектором выход с отсека.