Все мышечные ткани на голове Кузнецова стекли вниз, обнажая череп и образуя вонючую лужу на полу.

И лишь после этого существо перестало нависать над стиснувшим зубы Накано и вернулось в резервуар.

— Остатки твоих людей бесполезны, — погрузившись по самую макушку в фиолетовую жижу, произнёс Кузнецов. — В ближайшие дни они или погибнут, или перейдут на сторону губернатора.

Ещё одну неприятную вещь отметил про себя граф. Если в самом начале Кузнецов действительно походил на сошедшего с ума, то теперь перед ним была куда более расчётливая особь.

Будто попытки выбраться из ванны помогали развиваться мыслительным способностям парня.

— И тем не менее их ещё можно использовать, — Накано опустил глаза и увидел, что на месте пятна, оставленного Кузнецовым, пророс фиолетовый мох.

Проклятая дрянь умудрялась расти где угодно, невзирая на окружающую среду. Вчера зайдя в один из отсеков лаборатории, он даже обнаружил, что клочки мха плавают в сильнейшей кислоте, постепенно пропитываясь ею и увеличиваясь в размерах.

— Там, где они сейчас находятся, они бесполезны, — вновь сформировавшаяся голова Кузнецова показалась над поверхностью бассейна. — Поэтому прикажи всем, кто остался, прибыть сюда.

— Но… — на мгновение замешкавшись, граф оглядел помещение, где сейчас находился, встречаясь с остекленевшими глазами подчинённых. — Я не уверен, что они будут полезны здесь. Да и многие из них не пройдут через Зону. Это верная смерть.

— Верная смерть для них наступит, если они там останутся, — голос Кузнецова, всё это время звучавший будто бы в голове графа, неожиданно раздался из бассейна. — Как и для всех, кто сейчас находится в городе.

Удивлённо подняв глаза, Накано увидел, что в бассейне жидкость резко разошлась в стороны, и в центре можно было разглядеть зависшего в воздухе Илью.

Из спины парня выходил прозрачный шланг, через который в Кузнецова с огромной скоростью поступала всё та же фиолетовая жижа.

Судя по скорости её движения, парня давно должно было разорвать, но он, напротив, с каждой секундой смотрелся всё живее и живее. Даже цвет его кожи вновь приобрёл привычный оттенок.

Не обращая внимание на выпучившего глаза графа, одарённый вытянул перед собой руки и целую минуту разглядывал их, будто бы увидел впервые.

Однако стоило только шлангу с противным звуком отцепиться от парня и, извиваясь, словно гигантская змея, втянуться в проеденный многочисленными дырами пол, как Кузнецов упал на дно бассейна, а жидкость в нём устремилась вверх, рассеиваясь туманом по всему помещению.

— Суки, никому нельзя верить, — необычайно чётко услышал Накано шёпот парня и ощутил на губах металлический привкус. — И здесь избавились, выбросив, будто ненужную вещь. Но ничего…