Остальные общие дисциплины сдавались еще проще — достаточно было предъявить аккуратные конспекты, плюс короткая проверка журнала посещений. Убедившись, что пропусков у меня нет, магистры доброжелательно ставили зачеты заранее.

Оставалось только самое страшное — зельеварение! И его назначили на самый конец зачетной недели, за три дня до новогоднего бала! А самое страшное было в том, что, сдав все зачеты досрочно, я должна была мучиться в ожидании последнего целых четыре дня.

Узнав об этом, я так нервничала, так металась по комнате, что Айлира просто вытолкала меня прочь, велев прогуляться. Я уныло поплелась на улицу, разглядывая засыпанную снегом землю. На душе было тоскливо.

Я брела, брела и, сама не знаю как, добралась до таверны «Маг и башмак». Неуверенно потопталась у крыльца, посмотрела на входящих и выходящих студентов и преподавателей, потом решительно поставила метелку в «стойло» и зашла внутрь.

Теперь тут все было по-другому — синеватый полумрак, окно с полупрозрачной кружевной занавеской, за которой валил снег, и кувшин с горячим глинтвейном на столике у окна. Еще на столе нашлась корзинка с имбирными пряниками, карамельным печеньем и легкими куполами безе.

Я бездумно присела за столик, наполнила бокал смесью горячего виноградного и гранатового сока с пряностями и сделала первый глоток. Стало легче. Снег красиво сыпался в синеве вечернего неба, аромат пряностей успокаивал и дарил надежду, а где-то через полчаса я вдруг ощутила зверский голод и отдала должное пряникам и печенью.

А когда насытилась, с удивлением увидела рядом со столом уютную старушку в полотняном чепце и темном фартуке. Она так напомнила мне бабушку, что слезы выступили на глазах!

— Что случилось, милая? — старушка улыбнулась, и от нее повеяло лавандой — ровно так же пахла моя бабуля!

Я всхлипнула и не удержалась — уткнулась головой в ее передник и разрыдалась. Старушка гладила меня по голове, шептала что-то утешающее, и я выплакалась до самого донышка, до абсолютно сухих глаз и легкого икания!

Тогда эта добрейшая женщина налила мне теплого молока с медом и спросила:

— Так что же тебя так тяготит, малышка?

Я вздохнула, выпила молоко и рассказала ей про зачет по зельеварению.

— Я ведь работала в таверне! Каждый день пекла пироги, чистила и резала зелень, овощи, мясо и рыбу! А тут не могу простой лечебный чай заварить!

Старушка мягко рассмеялась и покачала головой:

— Ох, детка, да все просто! Неужели твои магистры не сумели тебе подсказать? Твоя ложка!

— Что? — я непонятливо хлопнула ресницами и погладила ложку, которую всегда носила за поясом.