Теперь затык был лишь в словах.

— Ну же, что ты медлишь⁈ Давай! Лечи! Ты же бард, поэт! Так неужели ты не можешь найти несколько нужных слов про жизнь⁈ — тем временем стал подгонять меня Сонгилиил.

Нужно сказать, это напрягало. В голове и так был шурум-бурум, а тут ещё и грузящий бард жужжал на ухо.

Наконец, через несколько секунд мне удалось вспомнить более-менее подходящие к теме слова. Выделил в интерфейсе учителя, зажал аккорд и, стараясь не фальшивить, запел:

— Обожаю я жизнь,

Но ведь это совсем и не ново.

Обожаю я жизнь,

Говорю это снова и снова…

Закончив четверостишье, поднял глаза на Сонгилиила и удивился, увидев, что с ним ничего не произошло.

— Странно. На первоначальных уровнях все барды умеют лечить. Слабо, но умеют. Тогда почему не пролечил? — удивился тот.

— Может быть, потому что у вас жизнь полная? — предположил я.

— Точно! — выкрикнул учитель.

А после этого я и моргнуть не успел, как он выхватил из сумки столовый нож и воткнул себе в ногу.

— Э-э, — обалдел я.

— А-а! — обалдев от своего деяния, заорал ненормальный учитель-самоубийца и, выпучив глаза, зашипел: — Лечи давай!

Я немедленно запел. Но голос мой трясся от шока, и я толком вылечить неадекватного барда не мог. Кровь из учителя хлестала на траву, а его полоса жизни с каждой секундой всё уменьшалась и уменьшалась.

Тот орал и пучил глаза, а я, продолжая играть, предположил, что не смогу залечить его рану, потому что разница в уровнях между нами слишком большая — более 10 уровней.

— Это всё чушь! Какая бы разница в рангах между нами не была, всё равно понемногу лечить ты должен! Поэтому не отвлекайся, хиль давай! А то я чувствую, что скоро помру! А-а!

— Да я лечу! Но что-то не идёт совсем! — паниковал я.

— Сосредоточься и пой! Пой, а то сопартийца потеряешь! — поторапливал учитель.

— Да пою, пою! Но ты хотя бы нож из ноги вытащи! Наверное, он мешает лечению.

Моя просьба не осталась безответной, и бард, послушав меня, выдернул оружие из своей ляжки.

Кровь, естественно, пошла ещё сильнее. Но длилось это всего секунду. Потому что я вновь ударил по струнам, и дело пошло. Всего два раза понадобилось прочитать речитативом четверостишье, и мой новый, чуть не померевший учитель стал полностью здоров.

— Ох, — облегчённо выдохнул он. — Думал, не сможешь ты справиться. Думал, помру и никто мне не поможет.

— Лукавишь! — поймал его на обмане я. — Если бы ты понял, что ситуация стала критической, то в последний момент сам бы смог себя излечить. Так что не надо врать.

— А я и не вру. Не смог бы я себя вылечить. Нет способностей к этому.