Не прошло и пяти минут, как все навыки были улучшены.

— Итак, ученик, сегодняшнее занятие почти подошло к концу. Скажу честно: я тобой доволен. Если ты и дальше будешь так прилежно заниматься, то, уверен, перспективы, которые откроются перед тобой, будут очень хорошими. Не упусти их. Тренируйся ежедневно! Ну а перед тем, как мы расстанемся, давай проведём небольшой экзамен. Я помню, что мы усиление атаки и саму атаку с тобой сегодня не изучали. Но в виде эксперимента я прошу тебя попробовать материализовать усиление магической атаки и, если получится, ударить им.

— Куда?

— Да хоть куда. Главное не то, куда ты попадёшь, а другое — мне интересно, получится ли у тебя на твоём ранге материализовать то, что материализоваться не должно. Постарайся изо всех сил, и мироздание тебя наградит.

«Ну ладно, экзамен так экзамен. Так что же мне спеть за бафф, да непростой, а такой, чтобы удивить учителя? Необходимо что-то уникальное. Что-то такое, что повергнет его в шок. Что-то мощное! — Почесал себе затылок и удивился лежащей на поверхности идее: — Гм, а и вправду ведь, что может быть мощнее, чем русская поэзия? Например, поэзия Тютчева?»

Хмыкнул, положил руку на гриф лютни, прикинул, как это будет звучать, зажал первый аккорд и, заиграв, запел:

— Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

Подул ветерок, а учитель, одобрительно кивнув, подбодрил:

— Неплохо. Неплохо. Дальше.

— Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

Ветер отчего-то заметно усилился, и я закрыл глаза. Во-первых, для того чтобы в них не летела пыль. А во-вторых, я плохо помнил весь стих целиком, ибо учил его давно, ещё в школе, поэтому с закрытыми глазами надеялся, что вспоминать будет легче.

— С горы бежит поток проворный,

В лесу не молкнет птичий гам,

И гам лесной, и шум нагорный —

Все вторит весело громам.

— Что-то погода совсем испортилась! Может, пошли лучше укроемся где-нибудь⁈ — заорал учитель, пытаясь перекричать завывания ветра.

Но я, почувствовав вдохновение, решил доказать учителю всю глубину поэзии бессмертных и закончить прекрасные стихи, которые под удачно подобранные аккорды звучали очень мелодично.

— Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

В небесах начало громыхать, но останавливаться я не собирался.

— Элай, стой! — орал учитель, но сквозь шум и ветер я его почти не слышал.

Погода в локации, в которой была вечная весна, явно портилась. А посему закончил импровизацией, решив напоследок похулиганить.