и черный т-образный халат, известный в мире как кимоно. Путаясь, надеваю кимоно, повязываю пояс. Самурай дергает щекой, жена опять начинает тихо плакать. Да в чем дело-то? — Господин, только на похоронах кимоно запахивают на левую сторону, — кланяется мне аптекарь. Перезапахиваюсь, после чего поднимаюсь на помост и с коротким поклоном беру мечи. Так, только бы не облажаться еще раз. Обнажать мечи полностью, кажется, нельзя, выдвигаю слегка катану из ножен. Проверяю заточку. Бритвы отдыхают. Так, теперь надо правильно экипироваться. Засовываю катану под пояс слева, туда же короткий меч вакидзаси. Судя по одобрительному кивку Симодзумо — все сделал верно. Финальный аккорд — сажусь на подушку на помосте. Все присутствующие делают мне ритуальный поклон. Тем временем няньки заводят в комнату ребенка. Два годика, на голове детский пушок. Тотоми берет его за руку и подводит ко мне. Беру на руки. Киётомо узнает папу, улыбается, угукает. У меня в горле стоит ком. Не отец я тебе, а незваный гость в этом теле. И что случилось с настоящим Сатоми Ёшихиро — даже подумать страшно. Но еще страшнее подумать, что сделает с самозванцем родня Ёшихиро. Ребенка уводят, а в комнате новый персонаж. Худощавый темноволосый мужчина в оранжевой сутане. В руках четки. На голове выбрита тонзура. Глаза живые, умные. Бородка клинышком. Кланяется по-японски, головой к татами. Все кланяются в ответ, но поклон аптекаря еле заметен, а самурай лишь кивает. От священника ощутимо попахивает потом. Странно, я только сейчас замечаю, как чисто и свежо в комнате, где мы сидим. — Коничива, [13] — начинаю разговор первым. — Как вас зовут? Откуда вы к нам приехали? — Коничива, Ёшихиро-сама, — еще раз кланяется священник. — Я — Филипп Родригес. Живу в Кагосиме, это город в княжестве Сацума. Наша христианская миссия здесь проездом, могу я поинтересоваться вашим здоровьем и принести свои соболезнования? — Спасибо, чувствую себя сносно. Мы все скорбим о смерти отца, — надо как-то поддерживать разговор. — У вас очень хороший японский. Вы португалец? — Да, сеньор. — Ваш родной город? — Синтра. — О, старая мавританская крепость. Португалец в шоке: — Откуда ваша милость знает об истории моего города?! Наша милость много чего знает. Эйдетическая память — помню практически все, что когда-либо видел. Достаточно разок взглянуть на объект — а в Синтру нас возили на экскурсию в бытность моего летнего отдыха в Испании — все равно что сфотографировал. Есть и минусы у этого явления. Например, считается, что эйдетизм