Малоаппетитное зрелище. Грязные гольфы, гульфики, рваные камзолы, странные береты и шляпы с перьями, отвратительный маслянистый запах пота и испражнений. Все вооружены до зубов — фитильные ружья, шпаги, ножи. Десять пар глаз агрессивно смотрели на меня, и лишь взгляд иезуита был задумчив и спокоен. — Господин Родригес, — обратился я к священнику на испанском. — Мы можем переговорить приватно? Филипп провел меня в одну из комнат, которая оказалась точно такой же грязной, как и ее обитатели. Остатки еды, тяжелый запах, по татами ползают вши и прыгают блохи. Как бы потом не пришлось бриться наголо. — Я знаю, что вы на меня обижены, — начал я разговор первым. — Я насильно задержал вашу миссию в моем городе, поступил против ваших христианских заповедей во время харакири самураев моего дяди. Но я вам не враг. Во-первых, с завтрашнего дня вы свободны ехать куда собирались. Во-вторых, вы получаете разрешение проповедовать Слово Божье в землях клана Сатоми. Пораженный священник сложил руки лодочкой, закрыл глаза и пробормотал какую-то короткую молитву. — Господин дайме, — иезуит так сжал четки, что пальцы побелели. — Это… это ваше решение спасет души тысяч людей на Страшном суде! Если мы можем нести Благую Весть японцам… — На надо пустых слов. — Я протянул португальцу указ. — Вот документ, разрешающий вам проезд и право собирать крестьян, самураев на ваши проповеди. — Насколько я понимаю, просто так такие подарки не делаются? Чего вам от меня надо? Быстро же Родригес пришел в себя. Хорошая школа у иезуитов! — Пушки со шхуны. Порох, ядра, картечь. И пушкарей — учить моих солдат. — Это невозможно! Церковь не вмешивается в политику, и уж тем более в войны между кланами. — Вмешивается. Еще как вмешивается! Вы продаете ружья по всей Японии, поддерживаете деньгами христианских дайме. Если дадите мне требуемое, то… — Я решил походить с козырей: — Я дам согласие на строительство храма в Тибе и выделю под него землю. Священник напряженно задумался. В воздухе повисла пауза. — Хорошо, — взвесил все «за» и «против» Родригес. — Но я не хочу, чтобы стало известно о нашей помощи. Давайте заявим, что пушки были вами реквизированы насильно. Хитрый ход. — Через месяц вы обязуетесь все вернуть. Потраченный порох и ядра — оплатить. — Думаю, мы договоримся. Остаток вечера прошел быстро. Я пригубил красного вина (кислятина страшная), отказался от копченого окорока и сухарей (еще подхвачу глистов), пропихнул идею открытия торговой фактории португальцев в Тибе. Мол, храм строить долго, а