поджигался с помощью специального S-образного замка, через который был пропущен фитиль. Каждый теппо имел в поясной сумке пороха и пуль на сорок выстрелов. И как говорят англичане, last but not least [53] элемент картины — пушки. Двадцать две корабельные кулеврины на деревянных колесных лафетах. Сколько мы намучились, пока дотащили, фактически на руках, эти пушки — не передать. Калибр кулеврин оказался невелик — миллиметров сто от силы. Стреляли они как ядрами весом десять кило, так и картечью. Еще раньше я успел познакомиться с нашим главным артиллеристом — добродушным толстопузым Хосе Ксавьером и выяснил много важных деталей. Максимальная дальность выстрела — четверть испанской лиги (т. е. примерно километр). Но реально попасть в цель — дай бог шагов за триста. Ядрами желательно целить в конницу, поскольку пехота — слишком маленький ориентир. Для царицы полей была картечь, но ее убойная сила кончалась через пятьдесят шагов. Сорок семь португальцев могут делать один выстрел за пять-десять минут, и всего порохового обоза и ядер хватит на два часа плотной стрельбы. Учеников школы Яцуфусы артиллеристы уже приставили к делу, и молодые мужчины осваивали науку пробивки ствола пыжом, поднос боеприпасов. Пора было определяться с диспозицией — какой отряд где стоит и какую задачу выполняет. Глава 12 КУЛИНАРНАЯ А как человек может проявить доблесть в бою, если он ценит свою жизнь? Мотатада Тори — Идут! Идут!!! Я оборачиваюсь и вижу, что ко мне скачет один из самураев, оставленных в деревне в дозоре. Оказалось, что в Хиросиму вошел тайдан монахов-воинов. У меня прямо камень с души свалился. Теперь в рукаве у нас не один сомнительный козырь в виде пушек (поди постреляй из кулеврин в этот бесконечный сливовый дождь), а еще и тысяча опытных сохеев. Монахи выглядели колоритно. Все высокие, широкоплечие, головы замотаны белыми платками типа арабских арафаток, экипированы в хорошие пластинчатые доспехи, на ногах — деревянные башмаки тэта. В руках у каждого — собудзукири-нагинаты метровой длины. С такими повоюем! Впереди колонны сохеев шла плотная группа мужчин с большим красным ковчегом на плечах. Самый первый монах — мужик уже совсем гигантского роста — нес на плече огромный молот. По ходу, японская мелкотравчатая нация нет-нет, а выдаст на-гора настоящего титана. А ведь побольше моего почившего дяди будет. И вот он передо мной. Поклонились другу, представились. Монаха зовут Бэнкэй Ясуи, и он тайсё монастыря Хоккэ. — Что в ковчеге? — интересуюсь я. — Наму Мёхо рэнгэ кё!