сковать кузнецы. И сейчас этот чеснок мои самураи разбрасывают по всему пространству от холма до леса. Уже темнеет, но я продолжаю разглядывать место будущей битвы. Если двигаться по дороге на запад, то через пару километров мы пересечем ручей Аоки, который, собственно, и питает систему заливных полей. Несмотря на то что ручей, по словам местных, мелкий и его везде можно перейти вброд, аккуратные японцы перекинули через него мостик. Сразу за ручьем начинаются кленовые рощи. Скорее всего, там будет лагерь Огигаяцу, если ничего экстренного не произойдет. Все, солнце село. Пора на боковую. Но нормально выспаться в ночь с понедельника на вторник мне было не суждено. Перед самым рассветом раздались тревожные крики, топот копыт — и я тут же открыл глаза. В шатер, светя факелом, вбежал Эмуро Ясино. — Господин, вернулась разведка! — сообщил он мне с ходу. — Разъезды огигаяцу уже у ручья Аоки! Вот это новость! Нориката идет ко мне ночным маршем? — Труби тревогу, — приказываю я. Тут же завыли раковины моллюсков, которые японцы используют вместо рогов. В палатку вошли слуги, и мой денщик начал помогать мне облачаться в доспехи. Латы надевались в следующей последовательности. Сначала нижнее платье-поддоспешник. Затем специальная шапочка-повязка — хатимаки. Обязательно перчатки из кожи и что-то вроде теннисных напульсников. Тоже из кожи. Они по идее должны смягчать удары по наручам. Далее идет верхнее кимоно и особые обмотки для икр. Наконец добрались собственно до лат — панцирь, сунэатэ, хайдатэ, наручи и — ура, финал — наплечники. Ноги втискиваю в деревянные башмаки, обшитые железными полосами, шлем в руки (его надевают перед началом боя), мечи на пояс — и можно идти на выход. Нет, нельзя. Чуть не забыл полуметровую кисточку на костяной ручке — командирский жезл дайме под названием «гунто». В лагере царит суета, ко мне сбегаются военачальники и Бэнкэй. Хотя самураи и пытаются казаться невозмутимыми, все очевидно возбуждены, периодически на лицах появляются улыбки. То тут, то там слышатся шутки, резкий смех. Теперь понятно, для чего живут самураи. Вот ради этого дня! Я потихоньку тоже начинаю проникаться этим сугубо мужским воинственным ощущением сопричастности и товарищества. Тем самым изначальным духом, которого нам, мужикам, в моем мире здорово не хватает. Только попав сюда, осознаю, как нам недостает настоящего чувства локтя, наслаждения от обладания боевым оружием, да чего уж там, давайте честно. Войны нам не хватает! Крови и подвига! Эволюция миллионы лет обтачивала