— Да с этим я и не спорю… но поведение у тебя типично хумансовское.
— Ваши подозрения беспочвенны, сэр. Они не имеют под собой реалистичного обоснования.
— Зато у меня есть объяснение из разряда иррационального: с кем поведёшься, от того и наберёшься!
— Основная черта иррационального, сэр, заключается в том, что его невозможно оспорить, опираясь на логику.
— Так и скажи, что слил!
— Не исключаю такой вероятности, капитан Заварзин. Наши дальнейшие действия?
— Ты от темы-то не уходи! Хотя ладно, бог с ней… поспать надо. Будь добр, вруби «колыбельную».
— Процесс активирован.
Глава 1–4
-//-
— Приветствую, господа! — Я окинул взглядом целый ряд окошек связи, плотно скомпонованный Кумо в «дополненной реальности», и от души зевнул. — Простите великодушно, коллеги, спал очень мало. Я гляжу, все в сборе?
Вопрос, понятно, риторический, но уже превратившийся в неотъемлемую часть ритуала приветствия на наших импровизированных «военных советах», которые проходили мало того, что ежесуточно, так ещё и дважды на дню. И состав, что характерно, почти не менялся: ваш покорный слуга, герр Нойманн, Дэвид Деррик и Влад Пахомов. Время от времени к нашей честной компании присоединялся Герман Романович Завьялов, но у того и в клане дел хватало, чтобы ещё с нами лясы точить. Столь же редко появлялся Ульрих Ценкер, но у него имелась уважительная причина пренебрегать посиделками: он вёл мобильную базу Корпорации к нам в «карманную крепость», причём по довольно замороченному маршруту, дабы исключить даже малейшую вероятность перехвата недружественными силами. А таковых с каждым часом находилось всё больше и больше: как я и предвидел, демонстративно неагрессивная позиция нашего альянса многими воспринималась как проявление слабости. В результате Спиридоновы обрастали союзниками как на дрожжах, что тоже вписывалось в план и ничуть ему не противоречило. Опять же, должен признаться, что такое развитие событий меня радовало: нельзя расти до бесконечности, рано или поздно наступит момент, когда внутри разбухшего конгломерата «заклятых друзей» обострятся противоречия, и он развалится на куски. И это в лучшем для него случае. В худшем же распад закончится ещё и всеобщей сварой, в которой о нас, то бишь главной причине всей движухи, могут и забыть. Или оставят на потом. А потом не останется тех, кто сможет предъявить нам претензии. В общем, что ни делается, всё к лучшему. Главное, дотянуть до того прекрасного момента. И это проблема. Реальная проблема.
— И тебе доброе утро, Алекс, — хрипловато прогудел Деррик, по которому было заметно, что он, в отличие от некоторых, такой роскоши, как сон, лишён почти полностью.