А вообще беседа с Агуэем получилась… занятная, так скажем. Потому что особо информативной её не назвать при всём желании: бывший куму-пойаи юлил при малейшей возможности. Но я к подобному развитию событий был готов и допрос начал с профилактических звездюлин, сначала расквасив шаману нос хлёстким бянь-цюань, то есть ударом тыльной стороной кулака, а потом добавив чао-цюань, он же апперкот, поддых. Ну а чего?! Будет он ещё возмущаться! Такие, значит, хоромы под постой отвели, а он выделывается! Вернее, собрался повыделываться, это я по его взгляду понял. И счёл данное намерение крайне несправедливым. Даже, не побоюсь этого слова, инсинуацией. Ну да, бывшая кладовка без окон и с мощной глухой дверью. Да, стены голые. Зато есть шконка и складная табуретка, плюс спальный мешок и — о чудо! — биотуалет. С последним Розанов расстарался, проявив инициативу. А этому, значит, всё не то! Впрочем, помимо устрашения побои имели ещё одно, сугубо практическое, назначение. А именно, максимально затруднить Агуэю дыхание. С расплющенным носом, забитым свернувшейся кровью, дышать можно только ртом, да и то крайне осторожно, поскольку рёбра тоже отбиты. Кстати, пусть спасибо скажет, что не переломаны. Спрашиваете, нафига так измываться? Да ровно с одной целью: чтобы бывший куму-пойаи хуже соображал. Но тут я, как показала практика, изрядно просчитался — менее эффективно соображалка у шамана работать не стала, разве что медленней. Но даже это обстоятельство пошло мне на пользу. Ну и, опять же, фактор устрашения никто не отменял — таким вот незатейливым способом я сразу же напомнил пленнику, кто здесь главный. И от кого зависит состояние здоровья некоего Агуэя. И вот это уже реально помогло, поскольку по ходу разговора я несколько раз замечал, как шаман пытается себя перебороть, но страх боли побеждает. Ну, или это он крайне умело вводил меня в заблуждение, чего тоже нельзя полностью исключить.

Беседу, разумеется, предварительно заботливо усадив согнувшегося в приступе кашля шамана на шконку, я начал с самого главного вопроса:

— Где профессор Эйген, лишенец?

— Э-э-э… кха! Че… чего?! — от удивления почти перестал «кхекать» Агуэй.

— Где сеньор Эухенио, говорю! — уточнил я формулировку.

— Кто такой Эухенио? — попытался прикинуться шлангом шаман, за что и поплатился буквально сразу же — поскольку я стоял прямо перед шконкой, мне не составило труда наградить Агуэя пинком по костлявой груди.

Совсем легонько, учитывая комплектные со скафандром ботинки, но и этого хватило, чтобы бывший куму-пойаи влип в стену спиной и затылком. И, что называется, прозрел: