«Мы, церковные деятели, не с врагами нашего Советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и Правительством». Так в 1927 году написал митрополит Сергий (Страгородский) — в будущем патриарх, а пока что «заместитель патриаршего местоблюстителя»: титул дикий, но дикие были и времена, чему лишнее свидетельство — сами эти злосчастные слова так называемой Декларации митрополита Сергия. Здесь требуется помнить две вещи. Во-первых, церковный человек до событий 1910–1920-х и не представлял себе, что это такое — «безбожная власть». Был, конечно, бесконечный житийный эпос о мучениках первых веков, но все это было так далеко, так укутано парчой рутинного благочестия, что психологическое отождествление своего опыта и того, житийного, не всем давалось легко. Был тревожный подъем секуляризма в XIX веке, который консервативное сознание готово было воспринимать как «гонение от безбожников» — но это, как выяснилось, и близко не походило на настоящие гонения. Во-вторых, было многовековое существование церкви именно в той социальной реальности, которую создавали сменяющие друг друга на карте Европы государства. И здесь речь даже не о страстной любви к очередному кесарю; так вышло, что, когда христианская церковь в те самые первые века добралась до легального существования, она многое из привычных административных условий светского общежития восприняла как единственно возможную данность. Это большой и важный город — значит, тут должна быть и епископская кафедра. Административная карта Римской империи нарезана так-то — значит, мы свои церковные области к ней приноровим (греческое слово «епархия» и его латинский аналог «диоцез» означали когда-то именно что бездуховную административную единицу). И вот все рушится, власть в новой России грозится истребить религиозное сознание как таковое, а церковные иерархи в лице митрополита Сергия в конце концов идут с ней на компромисс после нескольких волн зверских репрессий: поймали птичку голосисту. Потому что возникала призрачная, некрасивая, практически обреченная, но надежда, что недобитая церковь станет таким образом легальной и терпимой. Но в результате поднялись сразу две волны протеста и в самой России, и за ее пределами. Отдельные священники, приходы и целые архиереи отказались признать Декларацию и поминать митрополита Сергия как законного первоиерарха — так возникло движение «непоминающих», зародыш тех нелегальных церковных объединений, которые получили звучное название «катакомбная церковь». Естественно,