несколько человек, претендующих на то, что они-то — самые настоящие папы в отличие от того, который сидит ныне в Риме. Слово «антипапа» формально принято употреблять по отношению к «альтернативным» понтификам давнего времени — III–XV веков. Однако в XX столетии возник ряд новых группировок, обвинявших Ватикан в ереси и объявивших престол Св. Петра вакантным (так называемый седевакантизм) — а потому выдвинувших собственных претендентов на папский трон. О всемирной влиятельности этих групп говорить трудно (большая их часть крайне малочисленна), но как феномен религиозного и общественного сознания антипапы Новейшего времени представляют безусловный интерес. Любая «революция сверху» — вещь обоюдоострая: одни будут жаловаться, что, мол, это все равно только жалкий компромисс, другие — ужасаться сотрясению основ. «Революция сверху» в церкви — тем более. Протест против объявленных наверху перемен здесь так и норовит принять самую что ни на есть драматическую, возвышенно-мистическую окраску: а ну как с этими переменами уже нельзя будет спасти свою душу. Когда II Ватиканский собор (1962–1965) предложил церкви программу всесторонней модернизации, исключения не случилось. Программа так называемого аджорнаменто (обновления, «приспособления к сегодняшнему дню») тоже встретила заметное недовольство, и главным триггером этого недовольства — опять не новость — стала богослужебная реформа с радикальнейшей переменой привычного обряда. Другое дело, что единым и сколько-нибудь монолитным бунтом это недовольство не стало; недовольные по большей части ворчали по углам или тихо объединялись по интересам. Был, правда, архиепископ Марсель Лефевр, основатель влиятельнейшего сообщества традиционалистов-«старообрядцев» — но и он, не признавая решений II Ватиканского собора, формально с папством все-таки не рвал. Нашлись, однако, приверженцы более радикального взгляда на вещи. Мол, папы Иоанн XXIII (созвавший собор) и Павел VI (осуществивший предложенную собором литургическую реформу) — не просто зловредные марионетки в руках масонов и коммунистов; они впали в «ересь модернизма», сознательно сдали оборону «духу века сего», а потому они и не папы вовсе. Все, что делали они или их преемники, не имеет для истинного католика никакого значения, поскольку на самом деле с момента смерти Пия XII (1958) Святой престол пустует ( sede vacante ; отсюда и название такого образа мыслей — седевакантизм). А раз так — велик соблазн это свято место заполнить. Только дело это безнадежное, если действовать