— Он считал, что наши недостаточно смешны! — вставила женщина по имени Джуди.
— Эта пищалка застряла у него в горле, — сказал Моркоу. — В общем, вы свободны. Можете отправляться на все четыре стороны.
— Мы думали создать народный кооператив, — пожал плечами главный ном. — Ну, что-то вроде уличного театра… Экспериментальные драмы и всякое такое прочее. Это всяко лучше, чем лупить друг друга палками по голове.
— Вы смешили детей тем, что били друг друга палками?! — удивился Моркоу.
— Дрема хвастался, что изобрел новый вид развлечений. Говорил, что очень скоро наши представления будут пользоваться огромным успехом.
Поднявшись, Моркоу швырнул пищалку в мусорную кучу.
— Люди такого не потерпят, — сказал он. — Только не в этом мире.
Море и рыбки I
Как всегда, неприятности начались с яблока.
На чистом, без единого пятнышка столе матушки Ветровоск лежал кулек тех самых яблок. Красных и круглых, блестящих и сочных. Знай яблоки, что именно с них все начнется, они бы тикали, как маленькие бомбы.
— Это тебе. А себе я еще наберу. Старый Гопкрафт сказал, я могу брать сколько захочу. — Нянюшка Ягг искоса глянула на свою старую подружку и добавила: — Хорошие уродились яблочки. Надо отдать должное, Гопкрафт свое дело знает. Старик, а еще хоть куда…
— Он правда назвал их в честь тебя? Что, вот за просто так? — переспросила матушка. Каждое слово прожигало воздух, как капля кислоты.
— Ага, так и сказал, мол, очень уж эти яблочки напоминают мои румяные щечки, — скромно откликнулась нянюшка. — А еще, помнишь, в том году, когда он с лестницы сверзился, я ему ногу лечила? И то притирание от облысения, я ведь столько с ним возилась…
— Вот только оно ничуточки не помогло, — перебила матушка. — Тот парик, что Гопкрафт сейчас носит… Это ж стыд и позор живому человеку таскать такие волосья!
— Главное — внимание, а не результат.
Матушка Ветровоск не сводила глаз с кулька. Таков уж горный климат: зимой по–настоящему холодно, летом действительно жарко — в общем, всякая овощь от века родится знатная.
Перси Гопкрафт слыл в этих краях первейшим огородником. Ни один из прочих садоводов–любителей не додумается устраивать растениям любовные забавы, взяв в руки кисточку из верблюжьей шерсти.
— У него уже столько заказов на эти яблоньки… — продолжала нянюшка Ягг. — Представь себе, скоро будут пробовать, какова я на вкус. Здорово, правда? Целые тыщи!
— Ты хотела сказать,еще тыщи, — съязвила матушка.
О похождениях нянюшки Ягг ходили легенды, на прослушивание которых дети до шестнадцати не допускались.
— Ну спасибочки, Эсме. — Нянюшка Ягг на миг обиделась, но тут же с притворной жалостью охнула: — Эсме! Да тебя никак завидки берут? Неужто тебе завидно, что твоя давняя подруга наконец купается в лучах честно заслуженной славы?