– Видишь ли, – протянул Митчел, – мне показалось, что отец Лоренцо несколько разочарован моим отсутствием воображения. Хотя, если учесть, какое покаяние он наложил на меня в виде бесчисленных «Отче наш» и «Аве, Мария», можно заключить, что его весьма впечатлила моя цепкая память.
– И сколько же молитв ты должен прочитать в качестве покаяния?
– Если начну прямо сейчас, может, успею к нашей свадьбе.
Кейт ехидно хихикнула.
Зато теперь, стоя перед алтарем, где отец Лоренцо и ее дядя должны были проводить церемонию, и чувствуя на себе улыбающийся взгляд Митчела, она все острее сознавала, как благословил ее Господь. И поэтому произнесла обеты отчетливо и гордо. Митчел последовал ее примеру, только отвечал на итальянском, чтобы Каллиорозо лучше поняли. Отец Донован одобрительно кивал при каждом слове, однако к концу церемонии выражение его лица слегка изменилось, когда Митчела спросили, обещает ли он любить, почитать и лелеять Кейт.
Вместо того чтобы ответить: «Si, Io voglio»[16] , – Митчел громко произнес:
– Con ogni respiro che prendo.
Сначала отцу Доновану показалось, будто ответ Митчела был лишен определенности, но отец Лоренцо расплылся в улыбке, что успокоило все сомнения.
На приеме после церемонии отец Донован отвел в сторону отца Лоренцо, знавшего оба языка и свободно общавшегося с американскими гостями, включая чету Бенедикт и Фаррелов.
– Отец Лоренцо, – спросил священник, – что сказал Митчел, когда обещал любить, почитать и лелеять Кейт?
– Когда я спросил Митчела, обещает ли он любить, почитать и лелеять Кейт, вместо того чтобы ответить: «Обещаю», – он произнес «Каждым своим вздохом».
Глаза Кейт и всех женщин затуманились при этих словах, хотя Кейт, еще стоя у алтаря, знала, что сказал Митчел. Потому что та же самая фраза была выгравирована на внутренней стороне ее венчального кольца.