В случае Кисары, которая является вообще каким-то мегаспецом, можно вообще ни о чем не беспокоиться. Этот Яозу оставался в ясном сознании, зыркал на всех, и особенно почему-то на Дениса, злобным взглядом… И говорил, говорил, говорил… Много лишнего. Например, свое личное отношение к женщинам вообще и к Шень в частности. Оказывается, мужчинка был женоненавистником, ну и как продолжение, с разработанным анусом. Шень он собирался… срезать лицо. Как трофей. Очередной. Этот ублюдок сидел, улыбался и явно с наслаждением рассказывал про то, что у него дома уже двенадцать таких вот трофеев. «Не считая всяких, ну из быдла».

— Бутч, потом вот эту часть про трофеи надо послать кое-кому, — произнесла в этом месте Шень. — Я знаю одного человека, он будет весьма рад задать вопросы хозяевам этого урода.

Бутч задумался.

— Шень, только если анонимно, — ответил босс Рагуна после паузы. — Сама понимаешь, нам попадать между вашими терками чревато.

— От моего имени, Бутч, — пояснила Шень. — Я обещала этому человеку, что найду убийцу его дочери. Который срезает своим жертвам лица. Секунду.

Шень поднялась со стула и подошла к Яозу, который сидел в кресле, посередине мед. отсека. Сидел не связанный, потому что, ну вы понимаете.

— Скажи-ка, дружок, — от улыбки Шень у Дениса почему-то чуть яички поджались. — А не ты ли убил Лиу Фэн?

Яозу опять залопотал на китайском. У всех в передатчиках пошел перевод безэмоциональным мужским голосом… А Денис опять наблюдал момент с тем, что прекрасно понимает говорившего, хотя парень был точно уверен, что китайский не изучал.

— О, это было непросто! — выдавал Яозу. — С ней ходило сразу три… Ты была ее охранником! Это было особенно приятно, что потом мне отдали еще и тебя! Ту, из-за которой мне пришлось все делать быстро! Все удовольствие сорвала, сука!

— Сколько тебе заплатил Ронг Вэй? — сухо спросила Шень.

— Сколько и обещал, двадцать тысяч, — Яозу вздохнул. — А вот Сонг Ли сделала вид, что я ее неправильно понял… Сука!!! Такая же, как и все бабы! Такая же, как ты!

— Больной ублюдок, — процедила Райви, которая мяла сигарету (курить в медотсеке строго запрещалось). — Кисар, ты потом ему сделай послаще, чтобы он падла, на том свете вспоминал!

Взор Яозу остановился на Райви… И мужчина мерзко осклабился.

— Таких люблю! — выдал он, глядя горящим взором на Райви. — Гордых! Которые потом, словно шлюхи, бросаются на первый увиденный член! И плевать, что это снимают! Обожаю!

Мужик аж трясся, облизывал губы. Ну, то есть, там чисто само по себе все печально.

— Райви, — Бутч, прекрасно зная свою сотрудницу, положил ей ладонь на плечо.