Оставшиеся номера не смотрели. Ира взглянула на Фросонга, увлечённого беседой с Энни, и потребовала от Сеоны немедленного возвращения в Эйяу...

Ирруор спал.

Кшон успокоил Иру, заявив, что так и должно быть, он восстанавливает силы, а днём он просыпался и вполне бодро разговаривал, и она правильно делает, что не сидит рядом, ему не понравилось бы, что она видит его таким ослабевшим...

Ира постояла возле палаты, просунула голову в дверь, посмотрела.

«Фросонг — потрясающий. Сеона сказал, что он летает в космосе сам по себе, без корабля... Вот бы его сагитировать... Хочу небольшую армию и боевой крейсер в качестве эскорта... Наверняка на пол-пути очередная засада окажется...»

В последние дни, занятая своими чувствами и забывающая контролировать свои мысли в расчёте на то, что их могут прочесть, она не выбирала ни темы, ни формулировки, когда раздумывала о чём-либо...

6.

На следующий день Ира надела тёмно-коричневое платье со шнуровкой по типу блио и тонкой бахромой на лифе и рукавах и рыжие мягкие туфельки-мокасины, закуталась в тёплую апельсиново-рыжую шаль, распустила волосы, поделенные на прямой пробор и подчёркивающие узкое лицо с тонкими чертами, и вместе с Сеоной отправилась в гости к Кёрту. Они спустились пешком с холма, на котором располагался медицинский центр, и поднялись на соседний.

Дома в маурском городке располагались не вплотную, а на приличном расстоянии друг от друга, окружённые большими участками окультуренной плодовой и ягодной растительности. Многие из них находились на возвышенных местах, некоторые — в низине.

Навстречу юррианцу и землянке попалась юная маурина, которая проводила их до самого дома и даже до комнаты, после чего сразу убежала, её лёгкие шаги быстро стихли поблизости...

Ира включила свой пси-блок в качестве переводчика.

Искомый дом с башенкой находился на самом высоком месте, на вершине холма, почти вровень с корпусами медицинского центра.

В отличие от прочих интерьеров этого дома с обилием мягкой мебели и подушек просторная светлая комната Кёрта на верхнем этаже башенки отличалась крайней аскетичностью. Из окон открывался вид на большое расстояние на все четыре стороны. Морской простор, плато и степь, здания городка и надо всем этим бескрайнее бездонное небо...

Кёрт сидел в массивном жёстком кресле и выглядел ещё более исхудавшим. Он словно иссыхал не по дням, а по часам. Пятицветные густые волосы заметно потускнели, тонкие черты лица заострились, лишь глаза остались прежними, глубокие, яркие, со взглядом мягким и несколько отстранённым.