Тем временем ремонт в новой квартире идет полным ходом. В перерывах между сцеживаниями бегаю проверять, что там и как. Встречаюсь с председателем правления нашего дома, 60-летним экономистом, и спрашиваю, можно ли будет оставлять коляску-тандем в вестибюле внизу. Понимаю, что он не хочет нести ответственность.
— Предыдущие владельцы были очень хорошими соседями, — слышу вдруг от него.
— В каком смысле?
— Очень тихими…
В самой квартире черт ногу сломит. Я подписала план ремонта тем вечером, когда у малышей был жуткий приступ колик. Теперь вдруг понимаю, что подписала, не глядя. Рабочие снесли двери и стены, которым было по двести лет и которые я сносить не собиралась. Вместо них установили новые, чуть ли не бумажные. Лишь когда ремонт закончен и мы переезжаем, до меня доходит, что я превратила добротную парижскую квартиру XIX века в майамский кондоминиум, но с мышами. Тяжелые двери, изящная лепнина — где это все? Я уничтожила часть старого Парижа, причем заплатив за это кругленькую сумму!
Начинаю грызть себя по этому поводу.
— Помнишь слова Эдит Пиаф:je пе regrette rien (я ни о чем не жалею)? — спрашиваю я Саймона. — Так вот,je regrette tout (я жалею обо всем).
Наша новая жизнь полна противоречивых эмоций. Саймон погряз в отчаянии и вымещает свое недовольство на мне:
— Может, лет через восемнадцать мне и удастся выпить чашечку кофе.
Он признается, что испытывает ужас, когда приближается к двери нашей квартиры и слышит вой изнутри. Трое детей в несознательном возрасте — это слишком, даже с учетом беби-бума во Франции.
Но бывают и положительные моменты. Однажды чувствую себя на седьмом небе: Лео в благодушном настроении и не орет целых пять минут! А после ночи, когда мальчики впервые проспали семь часов без перерыва, Саймон скачет по квартире и поет песню Фрэнка Заппы «Сиськи и пиво».
Но я все еще чувствую себя, как в момент рождения близнецов: боюсь, что моего внимания катастрофически не хватает на всех. Спрашиваю свою подругу Элен, у нее тоже трое детей и тоже близнецы, не хочет ли она завести еще.
— Не думаю, я и так на пределе, — отвечает она, и я ее понимаю.
Даже моя мама, когда-то умолявшая нас с Саймоном родить ей наконец внуков, теперь умоляет меня не заводить больше детей!
Словно в подтверждение моего статуса Бин как-то приходит из детского сада, заявляет, что я —татап crotte de nez. Забиваю эту фразу в гугл-переводчик и получаю — «мама-козявка». С учетом обстоятельств весьма точная характеристика.
ГЛАВА 11 Мой любимый багет
Друзья говорят, что родители близнецов чаще разводятся. Не уверена, что это действительно так, однако прекрасно понимаю, откуда возникло такое мнение.