— Считаю, что шоковая терапия бьёт большее, но зато быстрее приходишь к результату, и главное, не задерживаешься надолго на предпоследней стадии, — хмыкнул я.

— Предпоследней стадии? — подняла она головку.

— Да, я про депрессию. Первая — отрицание. Его мы, как планета, проскочили быстро. И тоже благодаря мне. Когда в город вводят войска, любой дурак начнёт понимать, что всё слишком серьёзно, это не ошибка террористов или антитеррора, это на самом деле пушной зверёк пришёл.

— Ошибка террористов? — не поняла она.

— Ну да. Отрицание же. «Эти террористы случайно напали, перепутали». «Завтра их обезвредят, заложников освободят, и мы будем жить как прежде, всё вернётся».

Нет, родные, не будем. Всё очень серьёзно. Нате вам «Железный купол». Нате войска в город. И на закуску боевые действия силами ЧВК в районе с миллионным населением. При поддержке армейской техники и сил полиции.

— Да уж, точно не будет как раньше. Проскочили… — грустно прошептала она. Ибо она, как женщина, как подросток, больше всех хотела отрицать. А мир, в котором она вращается, узнавая реальное положение вещей из надёжных источников, такая сука, что не дал даже шанса на иллюзию. Слишком близко к правде тоже вредно.

— Потом идёт торг, — продолжил я. — И снова мимо — не с кем им торговаться. Королева показала, что не торгуется. И именно сегодня, когда дала добро на то, чтобы я отправил двух дурочек к террористам по обмену. Они тут такие красивые выскочили со своим «фи», «делайте как мы сказали, а не то мы вас…»… А их предъявой не просто подтёрлись, но и покарали за неё. Королева в принципе не будет торговаться. А значит…

— Гнев. И завтра на площади выйдет вся Альфа. Клеймя тираншу и узурпаторшу. — Беатрис поёжилась. — Ты отдашь приказ стрелять в людей?

— Надеюсь до этого не дойдёт. — Я мысленно поёжился, хотя в вопросе от девушки с её информированностью ничего запредельного. — Есть планы, как решить вопрос, но там на волоске, может не получиться. Впрочем, об этом завтра. Давай спать.

— Ну и депрессия будет не такой долгой и серьёзной, ибо мировоззрение уже сломлено, — сама продолжила она. — Силой. Зачем плакать по тому, что уже пережито?

— Угу. А значит к концу эпопеи с захватом мы должны перевести страну на новые рельсы, в новые реалии. И нашими главными противниками становятся те, кто вложился в процесс с нашей стороны. Предатели. А там ребята серьёзные. И нам надо их повесить. В прямом смысле слова. Ладно, давай спать, — зевнул я. — Завтра трудный день. А послезавтра — ещё труднее…

— Да, давай, Хуан. Только не бросай меня одну. Мне страшно… — пробормотала она, и, кажется, отключилась.