Она насадила себя сверху, без долгих прелюдий. Грубо, жёстко, на грани, но сейчас именно так и нужно. Негатив плещется, ему нужно выйти, а такие вещи не любят выходить с розовыми соплями. Моя попытка перехватить инициативу терпит крах — взгляд сменяется на «покусаю», а руки по-прежнему придавлены её ладошками к полу. И начинается пляска в виде заезда одной неутомимой наездницы. Хороший жокей, люблю таких! Затем наступает безумие.

…Я тоже рычу. Заезд сменяется тем, что сеньорита подо мной. Я мщу ей за то, что эта дрянь себе позволила — ишь ты, сверху быть! Мщу и мщу! А она стонет и стонет от наслаждения, от чего хочется мстить и мстить дальше. Я не контролирую себя, да и не хочу — к чёрту. Мир воспринимается будто со стороны. Сладостное безумие продолжается, и вот она снова подо мной, но на животе — я прижимаю её телом, зайдя сзади, мну грудь, живот и всё, куда достану. Она воет волчицей, бьётся в экстазе…

…Затем снова я на полу, а она сверху. И теперь она мстит за всё, что я позволил себе только что.

Это иерархия, бой за то, «кто выше». Такая борьба вечна, и существует столько же, сколько и человечество. Но сейчас между нами дополнительная перчинка — ревность. Самая худшая её разновидность — иерархическая. Я взбаламутил её болото. Совершил много всего, на что у неё не хватило духу. Я показал дорогу, как можно, которую она не видела в упор, хотя смотрела в эту сторону. Я, а не она, олицетворяю новую власть, о которой говорил падре Антонио, в которую народ верит! Тогда, как она, а не я, была рождена, чтобы править. Это её с самого детства, как начала ходить, готовили к управлению страной, обучая всему, что может на данном посту пригодиться. Это она всё детство, вместо занятий в школе со сверстниками, экстерном проходила программу, после чего «торговала лицом», чтобы подданные узнавали и любили. Это она не спала ночей, корпела над документами, встречаясь с чиновниками, учёными и общественниками, решая некие важные вопросы, до которых не доходят руки у матери. Губернаторы. Генералы. Силовики. Министры. Аристократы. Это её окружение, её команда! Люди, с детства, среди которых она как рыба в воде! Те, кто дёргает рычаги управления на своём уровне, обеспечивая работу страны, на кого должен опираться любой монарх. И я, одним махом, за какие-то две-три недели разрушил и подмял под себя всё, чего она достигла за два десятка лет упорного каждодневного труда на износ — больше, чем я живу на свете! Ненависть. Зависть. Мы — конкуренты! Она млеет в моих руках, растекается юшкой от ласк, но ненавидит меня, «чокнутого сукиного сына», низведшего её, Фрейю дочь ванов, до положения «трёх волшебных немецких 'К». Я могу затрахать её тут до безумия, до изнеможения. И не только тут. Я могу творить с её телом что угодно, любой степени грубости, и она не будет против. Даже здесь и сейчас могу связать — ремень вон, в брюках есть, и отхожу по заднице, или ещё по чему, засунув в рот кляп… Но это будет сладостной игрой, никак не повлияющей на то, что для неё на самом деле важно.