Вот оно! Техническая подсобка без наблюдения. Зачем наблюдать за складом, где лежат щётки и моющие, где стоят на приколе полотёры и роботы уборщики? Снаружи, во внешнем помещении, есть камеры, ты видишь, что сюда вносят, что выносят, а вот внутри следить просто не за кем.

— Снимайте скаф! Бегом! А вы помогайте! — кричу девчонкам. Голос срывается. Этьен сзади успел вбежать в техзону до того, как Сюзанна, в кои то веки проявив нерасторопность, запоздало гаркнула:

— Задраить створку! Двое снаружи — никого больше не запускать!..

Сообразила, корова! Жаль, с опозданием. Новых не запустят, но Феникса теперь не выгонят.

Трясун рук — те отбивали отчётливую чечётку. Плевать, это внешний эффект — все силы на то, чтобы сдержаться в принципе. Я срывался, медленно и неуловимо уходил в нирвану, и ничего не мог с этим сделать. Пока ещё мог тормозить процесс, делать его медленнее… Но не смогу контролировать до бесконечности, не могу сделать так, чтобы приступ не настал совсем. Ирония — когда-то я хотел это состояние, молил о наступлении. Когда Бенито с дружками метелили напротив выхода из школы, например. Или когда мечтал отоварить Оливию. Жаждал, готов был за приступ отдать что угодно… И только сейчас накрыло осознание, насколько это плохо. И особенно плохо будет, когда о недуге узнают «снаружи», а мир не без добрых людей.

— Бегом снимаем скаф! — Ору. Просто по-другому уже не получается. Голова трясётся, пальцы сжимаются. Сдерживаюсь из последних сил. — Вашу мать, помогайте, сейчас начнётся!..

Мои спешили, торопились, что-то подспудно понимая. Но только тут сообразили, что дело слишком серьёзное, и надо удвоить-утроить усилия. Ведь по-чесноку, приступов за то время, что я был рядом с ними, почти и не было, раз, два и обчёлся. С Оливией на приёмных испытаниях, когда Норма просила хранителей меня отоварить. С нею же и с Фрейей в день нашего с высочеством знакомства. С Изабеллой ещё, когда поссорились в Малой Гаване, точнее после ссоры, когда она психанула и уехала. Да после гибели девчонок и сотрудников безопасности у здания гвардии Северного Боливареса, когда Марта меня чуть не грохнула. И это не фигура речи — она была морально к этому готова, я находился в двух секундах от смерти. Да и всё, наверное, за два года. И все разы были вызваны эмоциональным накалом боя, произошли во время схватки… Или сразу после, как в Гаване. Но там скандал был эмоциональный, с последствиями — тогда казалось, решается моё будущее. Эмоции — ключ как к моему взлёту, успеху, так и к моей слабости. Иронично. Надо будет это учитывать… Но потом. Всё потом!