— Сеньор Перес, на кого вы работаете?

— Отвечать! — Сапог Сюзанны впечатался в рёбра королевского секретаря, но я видел, хотела бы сломать оные рёбра — сломала бы. Но била больно. Тот, сидящий с застёгнутыми за спиной руками, рухнул назад:

— А-а-а-а-а! Су-ука! — Это про меня, наверное.

Новый пинок, по принципу «куда достану». Достала по спине.

— Отвечать, когда спрашивают!

— Да ты!.. Шлюха паскудная!..

А это уже точно ей. Пинок в лицо — Сюзанна опытным жестом одним прикосновением в кровь разбила Марко губы, но в принципе и все. Больно, чувствительно, доходчиво. И кабздец, как профессионально!

— Без оскорблений, это недостойно кабальеро! — холодно предупредила она. От её тона аж я голову в плечи втянул. Подошёл ближе и навис над сеньором.

— Марко Перес, я, временно исполняющий обязанности главы службы безопасности клана Веласкес, назначенный легитимным главой клана и главой государства, спрашиваю, кто отдал приказ «зажилить» бомбу, не предоставив её для обороны дворца?

— Пошёл ты!

Что ж, клиника. Картинно тяжело вздохнул и отдал приказ паршивке:

— Работай по жёсткому сценарию. Но пока необратимо не калечить.

— Слушаюсь! — Предельно серьёзный кивок, но я видел бесенят в уголках её губ.

Затем сеньору Марко стало больно. Очень больно. Вначале ему выбили из сустава пальцы и руки и повторили вопрос. Потом сломали средний палец правой руки — сеньор левша, чтобы мог подписать документы. Я о таком не подумал, но девочки умницы, сами знают, что тут как (подготовка же, не то что мы, самоучки). Военные, сидевшие в кабинете, взирали на пытку молча, без перешептываний, и я не видел в них осуждения. Смотрели с опаской, но сурово — сеньора им было совершенно не жалко. Понимали, какой звиздец творится, и что предательство человека такого уровня с таким багажом знаний это за пределом добра и зла, но относились к этому спокойно. Да, провал контрразведовательной работы в клане, но такое бывает. Их дело — война, и они справятся, невзирая на препоны судьбы.

Допрос продолжался менее пяти минут. Несколько болевых, три сломанных и два выбитых пальца… И угрозы с проклятиями сместились на жалобный вой и поскуливание:

— Я скажу! Я всё скажу! Не надо! Не на-а-адо больше!

Я поднял вверх руку, и Сюзанна замерла. Тип поднял мокрое от слёз и крови лицо:

— Идиот! Какой ты идиот, Шимановский! Никого я не предавал! Это распоряжение Сирены — не давать тебе бомбу!

— Она обещала её дать в этом самом кабинете, — злобно усмехнулся я, обводя помещение глазами.

— Да, она сказала подготовить её к расконсервации, — кивнул он. — И её расконсервировали. А потом приказала готовить обратно. Вчера. — Насмешка во взгляде. Он был унижен, поломан, окровавлен, но он усмехался надо мной и чувствовал превосходство, а не наоборот. И это капец злило и выводило из равновесия.