— Мы отобьёмся, юный сеньорито, — ёрничал он. — Дворец — это крепость, военная база. Мы и без марсиан способны отбиться. Просто иной ценой.

— Цена — это гибель сотен если не тысяч марсианских союзников! — не сдержался и выкрикнул я. И получил в ответ злобный оскал.

— Это политика, щенок. Значит,мы должны заплатить эту цену. Но так надо.

Меня снова перехватили, одна из ангелов Сюзанны, не дав уработать урода. Через пару секунд отпустило, но руки дрожали, и я чувствовал, что прошёл по краю, был в шаге от своей вечной спутницы — ярости с приступом.

— Сирена мертва! Почти! На грани! И неизвестно, выживет ли! — выкрикнул ему в лицо. Старался быть холодным, и вроде слова звучали без юношеского максимализма, «по-взрослому», но чересчур энергично. — Сейчас я здесь командую. И я приказываю вернуть бомбу марсианам.

— Перед вылетом она отдельно проинструктировала меня. И мне открытым текстом сказали: «Бомбу этому сукиному сыну не давать, что бы ни случилось! Даже если меня там грохнут!» — Злобный победный оскал. — И я не дам. Потому, что ты сейчас царь горы, но завтра тебя здесь не будет, и с меня спросят, почему не выполнил прямойприказ.

— Я как бы… Не собираюсь отсюда уходить, — попытался парировать я его усмешку своей победной, но сам понял, что получилось жалко. Как блеяние заблудшего овца. Ибо чувствовал, что это Марко, к сожалению, не предатель. Он действительно получил такой приказ.

— Ты никогда не будешь здесь не то, что главным… — Ухмылка и улыбка несмотря на окровавленный рот. — Ты вообще здесь не будешь, щенок. Никогда. Я знаю, я много видел таких вас. Дворец не для таких, как ты, грёбанных романтиков. Так что пошёл ты!..

Не успела. Расслабилась ангел, не ждала такого, а у меня хренорочка погружения. От моего удара голова сеньора отлетела вверх, после чего секретарь её величества рухнул без чувств на ковёр на спину, пачкая его кровью. Возможно челюсть свернул — сейчас сказать сложно.

Меня всё же постфактум схватили, оттащили на метр, но было поздно. Не убил, нет — подонок выживет. Хотя очень-очень хотел. Но он, чёрт возьми, всего лишь «шестёрка». Пешка, которая много знает, но не принимает решения. Очень-очень опытная «шестёрка» с феноминальным чутьём, умудрившаяся держать нос по ветру два десятка лет. И я осознал, наконец, отчего у меня в висках всю последнюю неделю была такая пульсация от названной подруги. «Майя» — говорят индусы. Иллюзия. Иллюзия моего могущества. Которое закончится, как только перестану быть нужным. Ибо такие, как я, во дворце и правда не нужны. Он — самый старый обитатель оного дворца, один из самых-самых, кому, как не ему понимать глубинные процессы вещей, о которых мы даже не рассуждаем, а только догадываемся?