— Может, спустишься и куснешь мою ногу? — предлагаю щенку, но он торопливым тявканьем отказывается от предложения. Какой скромный.

Я киваю одному гвардейцу, чтобы поймал щенка. Боец перекидывает ремень сеткомета за спину и, подтянувшись на ветке, пытается дотянуться до пушистого. Но тот, увернувшись от пальцев, прыгает в свою тень на стволе и, пропав, возникает на ветке другого дерева. Снова тявкает, только сейчас еще и хвостиком машет, радуясь первой победе.

Пёса так увлеченно заливается тявканьем в мою сторону, что не замечает одержимого сзади. Вернее, одержимую. Молодая француженка одним прыжком оказывается на ветке рядом с щенком. Когтистая рука сцепляет собакена, но не успевает сдавить — моя выпущенная пси-гранта прилетает ей в голову. С визгом она падает с дерева, выпустив щенка. Я молниеносно бросаюсь вперед и ловлю собакена в воздухе. Он инстинктивно прижимается к моей груди, а рядом вниз головой грохается француженка. Длинные ноги в колготках задираются вверх, а потом раздвигаются в стороны. Я спешно отскакиваю подальше от одержимой девушки.

— Простите, мадмуазель, но мы не так близко знакомы, — замечаю, отстраняясь и прикрывая собой скукожившегося щенка.

— Р-рарара! — искривляет она пенящийся рот, пытаясь вскочить. Но не успевает — сетки гвардейцев скручивают ее, а последующая шоковая терапия усыпляете ненадолго.

Но только я отхожу, как перед глазами вырастают два новых одержимых. Снова мавры в рабочих комбинезонах. Щенок испуганно скулит и пытается залезть носом мне в подмышку.

— Эй, щекотно же! — возражаю я против такого наглого посягательства. Что он там у меня ищет? Неужели тень, чтобы нырнуть? Ментальной волной успокаиваю собакена, одновременно бросаю пси-гранаты в одержимых. Два мавра падают и судорожно дергаются. Гвардейцы не подводят и выпускают сети, затем включают ток.

— Ну остался один вроде бы, — задумчиво роняю.

— Тяв-тяв, — поддакивает расхрабрившийся щенок, перестав дрыгаться.

Ну да, один. Судя по воспоминаниям бобика, в теневом кармане оставалось десять ядер. Зачем они ему вообще понадобились? Ни за что не поверите. Еще до вселения в собакена аномальный зверь любил грызть всякое, оттого он и выбрал носителем барбосика, порода близкая. А эти ядра очень хорошо грызлись: прикольно ломались и кайфово хрустели. То, что при этом освобождались чудовищные «назгулы», несильно заботило его крохотный умишко.

Отдав щенка гвардейцу, я принимаюсь за экзорцизм. Вычищаю трех «назгулов» из сознаний жертв, затем наша поддержка перекладывает их на походные носилки и уносет к остальным.