На пригорке показался парень, следивший за мной. Он был не один. Рядом с ним стоял тощий, как сама смерть, беспризорник и дёргал друга за рукав.

— Я выколю вам глаза, суки! Железнодорожники⁈ Ха! Да я лично вырежу всю вашу шайку! Недомерки сраные! — орал Федька, не обращая никакого внимания на парней.

— Неужели Воробей прикончил Черепа? — пробормотал мой преследователь.

— Да какая, на хрен, разница⁈ Бежим отсюда! — заолосил худощавый. — Если он убил эту троицу со сломанными ногами, то и нас может завалить! Как свидетелей! Вдруг он одарённый? Коля! Да не стой ты столбом! — худой влепил другу размашистую затрещину.

— Нужно всем рассказать! Слышишь? — выпалил после секундного замешательства мой преследователь, и парни спешно потерялись в ближайшем парке.

Меня никто не заметил. Вот только для Федьки ситуация стала ещё хуже. Его чуть не прикончили за то, что я избил Черепа-младшего. А теперь все Железнодорожники, благодаря его воплям про пожирание трупов, будут уверены, что это Воробей убил одного из авторитетов банды.

Твою мать!

Нужно срочно его унести отсюда, пока сопляки не привели кого-нибудь из шайки. Выбежав из кустов, я закинул Федьку на плечи и не спеша пошёл к дороге, с трудом переставляя ноги. Он брыкался и ещё какое-то время орал про то, как расправится со всем миром, а после потерял сознание.

Нужно найти такси. Сам я не донесу его в СОХ.

* * *

Поместье Мышкина Евгения Александровича, в это же время

Мышкин находился в полнейшем смятении, граничащем с яростью и безнадёжностью. У него осталось тридцать три дня, за которые нужно раздобыть артефакты и явиться с ними к императору. Если этого не сделать, то тайная полиция придёт за его головой.

Сейчас Мышкин был готов обменять чью угодно жизнь на свою собственную. Если бы пришлось продать брата, сестру, мать или ещё кого, он бы сделал это не задумываясь. Впервые в жизни он чувствовал дыхание смерти на своём лице. И это ощущение ему очень не нравилось.

Граф расхаживал из угла в угол, ожидая звонка от двух человек. В их руках находилась жизнь Мышкина. Первый — потенциальный спаситель, Савелий Аристархович, торговец артефактами. А второй — Борщов Пётр Евстигнеевич, старший следователь тайной полиции. Оба безмолвствовали.

Не выдержав этого безумного давления, Мышкин набрал торговцу, но тот не взял трубку.

— Проклятый ублюдок! Да чтоб тебя черви сожрали! — выкрикнул Евгений Александрович и со злости пнул стул из красного дерева.

Рука на автомате пролистала телефонную книгу и тут же набрала Борщову. Старший следователь, как обычно, не спешил брать трубку и поднял её лишь на последнем гудке.