— Симпатичная, — констатировал я и стал натягивать на себя великоватые вещи.

Босые ноги оставляли на скрипучих досках мокрые пятна. Я свернул налево и снял со стены ключ от третьей комнаты.

— Ну чё? С лёгким паром тебя, — усмехнулся старик.

— Ага, спасибо, — хмыкнул я. С паром? Да там была такая холодина, что я едва не околел.

— Моя еда? — спросил я, указав на поднос, на котором стояли три накрытые тарелки.

— Нет, псам приготовил. Жду, пока изволят отобедать, — скрестив руки на груди, возмутился старик. — Твоя, конечно. И это, смотри, к Катюхе моей не подкатывай. Живо яйчишки подрежу. Смекаешь?

Услышав это, я едва не расхохотался. Да он при всём желании ничего не сможет мне сделать. К тому же своим предупреждением ещё сильнее распалил во мне желание познакомиться с той девчонкой поближе.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — я лишь улыбнулся в ответ.

— Понятия он не имеет, — передразнил меня старикашка, делая ситуацию ещё комичнее, и погрозил пальцем. — Смотри мне!

— Я лучше поднос заберу и посмотрю на него в своей комнате, — решил я охладить старческий пыл.

— Ага. Топай, лопай, — отмахнулся от меня дед, понимая, что угрозы не работают. — Грязные тарелки назад принесёшь.

Забрав поднос, я подошёл к комнате, на двери которой углём была нарисована цифра три. Открыл дверь и попал в скромную комнату три на три метра. Кровать, тумбочка с масляной лампой и кувшином, небольшой шкаф — это всё, что здесь было. Впрочем, больше мне ничего и не нужно.

Запер за собой дверь, задёрнул шторы и, упав на кровать, тихонько шепнул:

— Выходи.

Из тени на полу поднялся Гоб. Зеленомордый водил носом из стороны в сторону, учуяв еду.

— Свининку чую я с лучком,

Ещё петрушку с чесночком.

Возможно, есть ещё ушица,

И киселёк, чтобы напиться, — довольно пролепетал он.

Нюх гоблина не подвёл. В одной тарелке была свиная отбивная, щедро посыпанная жареным луком. Во второй лежала разнообразная зелень — петрушка, перьевой лук, чеснок, кинза, укроп. А в третьей — огромная чашка ухи с рыбьей головой внутри. Впрочем, голову Гоб моментально вытащил и проглотил.

Кувшин киселя, который унюхал владыка гоблинов, стоял на тумбе слева от кровати. Видимо, старик его принёс заранее. Всё поделили по-братски. Зелень выложили на тумбу и располовинили. В освободившуюся тарелку перелили половину ухи.

Пока Гоб уминал ушицу, я прикончил половину отбивной и передал тарелку зелёному обжоре. Еда, конечно, недотягивала до уровня Вальковской стряпни, но в целом очень даже ничего.

Прикончив уху, я потянулся к киселю и обратил внимание, что кувшин стоит на свежей газете. Вот это сервис, не ожидал такого от «Господинницы».