Правда, у сплетен имеется одна занимательная особенность. Она едина для любого из миров. Стоит узнать сплетню одному человеку, через неделю об этом «секрете» будут знать все без исключения.

Поскольку я одет как официант, меня здесь и за человека не считают. Я просто ходячий предмет мебели. Мне свистят, машут рукой, говорят «эй ты!» и совершенно не боятся при мне ляпнуть лишнего.

— Я слышал, что графа обокрали. Да, да. Увели артефакты из-под носа. Представляете? А с виду так и не скажешь, что он простофиля, ха-ха, — прошептал мужчина с вороньим носом и захохотал, прикрыв рот ладонью.

— Если он не покажет сегодня свою добычу, то будем считать, что слухи правдивы, — улыбнулась в ответ дама с глубокими морщинами и пышным задом. Затем увидела, что я стою без дела и махнула мне: — Мальчик, принеси нам шампанского. Здесь такая духота, что мне нужно срочно освежиться.

— Сию секунду, — я поклонился и просто отошёл вглубь зала на десяток метров.

— … монголы бросили все силы на захват башни? — с придыханием спросила молодая девица, смотрящая на своего кавалера как на божество.

— Так и есть, моя дорогая. Но не стоит волноваться. Император-батюшка всё держит под контролем. Ещё ни одна башня не выскользнула из наших рук, — подкрутив усы, сказал мужчина.

— А как же та башня, которую разграбили поляки ещё до того, как подошли наши войска? — поинтересовался проходящий мимо старик.

— Этим псам повезло. В открытом столкновении у них не было бы и шанса! — решительно выпалил кавалер барышни, будто был готов в любую секунду отправиться громить поляков.

Со всех сторон доносились напыщенные разговоры, заполненные самолюбованием и лестью до краёв. При этом хозяина поместья мешали с грязью куда чаще, чем прочих.

Забавно. Вроде граф, но в высшем обществе любовью не особо пользуется.

— Валентина Павловна, как вам бал? — спросил толстый мужчина с бакенбардами и промокнул платочком лысину.

— Сущая безвкусица, — хмыкнула не менее пышная дама. — А вы видели всех этих животных? Он пытается нас удивить? Больше похоже на бросание пыли в глаза. Так делал мой покойный муж, когда погряз в долгах. Вечно бодрился и хвалился направо и налево тем, как замечательно у него идут дела. А после заложил наш особняк и повесился. Слава богу, хоть на это у него хватило мужества.

Пока я пропитывался зловонием высшего общества, ко мне подкрался дворецкий Мышкина. Крепкая рука тряхнула меня за плечо, и я услышал возле уха шипение:

— Ты чего прохлаждаешься? Живо за мной.

Меня потащили сквозь толпу к столам с башнями из шампанского. Дворецкий толкнул меня к столику и процедил: