— А если он тоже вступит к нам? — я пристально взглянул на Никитича.

— К нам? Если он владеет клинком хотя бы наполовину так же хорошо, как и ты, то, может, и вступит. Но судя по твоему лицу, он не так уж и хорош, — строго сказал Никитич и продолжил, уже мягче: — Пойми, у нас здесь не ночлежка для беспризорников. Если он станет охотником, то будет ходить на задания, где без нужных навыков ему крышка. Поэтому уже сейчас начинай думать, что будешь делать со своим Федькой, когда он встанет на ноги.

— Егор Никитич, я вас услышал, — охотно сказал я. — Проблему с Железнодорожниками я решу.

— Ха! Решала нашелся… — усмехнувшись, Гвоздев вновь поднял кружку кофе, сделал глоток и облокотился на спинку кресла. — Володь, ты недавно подрался с Крестом-младшим. Недели не прошло, убил старшего. Это, по-твоему, решение проблем? Ты только усугубляешь и без того непростую ситуацию.

Я хотел сказать что-то в свою защиту, но Никитич отмахнулся от меня.

— Помолчи, пока я говорю, — добавил он холода в свою речь. — Значит так. Нам поступил заказ на сопровождение одного гражданина. Поедешь с Шишаковым и ещё парой охотников его защищать. Поездка займёт несколько дней. Как вернёшься, шум немного поуляжется и подумаем, как быть с Железнодорожниками.

— Когда нужно выезжать? — настороженно спросил я, помня о встрече с Юлианной.

— Через пару часов, — ответил Гвоздев, посмотрев на часы.

— Сегодня у меня никак не получится. Мне назначена встреча, — запротестовал я, понимая, как расстроится Юлианна Островская. Мы ведь договаривались покормить уточек, а я даже предупредить её не успею о том, что не приду.

— Владимир, а кто сказал, что у тебя есть право выбора? — строго пробасил Гвоздев и пригладил бороду. — Выбор у тебя только один. Либо берёшься за работу, либо забираешь своего раненого товарища и тащишь его в другое место.

Никитич придавил меня взглядом. Тяжелые кустистые брови нависали над его суровыми глазами, сверлящими меня насквозь. Я уставился на него, но старый даже и не думал идти на уступки. Либо Воробей остаётся в СОХ и лечится, либо я иду на свидание с Юлианной и забираю Федьку с собой. Выбор очевиден.

— Тогда я пошел собираться.

— Иди, иди, — усмехнулся Гвоздев и потянулся к телефону.

Выйдя из кабинета, я отправился в бараки. Собирать в дорогу мне было нечего. Ведь кроме надетого на мне тряпья и рюкзака у меня ничего нет. А искать Юлианну по городу бессмысленно. Зная её отца, они опять разъезжают по зажиточным гостям. А рыскать по всему городу — занятие неблагодарное.

Я поднялся на второй этаж барака. Внутри никого. Кровати аккуратно заправлены, сквозняк колышет шторы, пытаясь унести ужасный аромат пота, которым здесь всё провоняло. Схватив рюкзак, я выскочил на улицу и врезался в Шишакова.