А в остальном там мышь как мышь,

Взмахни клинком и крикни «Кышь!», — выдал зеленомордый и после этого растворился в тени.

— Тьфу, твою мать. Аналитик хренов. Я думал, ты расскажешь что-то более полезное, — хмыкнул я и достал из кармана свёрток из плотной ткани. — Впрочем, это всё, что мне нужно знать. Он маг огня, а значит…

Я надел свой лучший костюм, купил билет на поезд и всю дорогу закармливал зеленомордого приятеля. В окошко светили закатные лучи солнца, из тени чавкал Гоб, а я рухнул на койку и развернул свёрток. В нём лежала фиолетовая жемчужина. Сжал её в кулаке и почувствовал, как по телу хлынул невероятный поток энергии.

От резкой боли меня выгнуло дугой. Зубы скрежетнули, и я зарычал, сдерживая крик. Ворвавшаяся в тело мана вырезала на позвоночнике руну среднего сопротивления пламени. Ощущения были такие, как будто меня заставили проглотить раскалённый лом.

Впрочем, страдания продолжались недолго. Жалкие четыре часа, и я свободен. А ещё вымотан, словно неделю бегал по пустыне. И позвоночник болит. Но руна регенерации должна убрать усталость и боль до начала дуэли. По крайней мере я на это очень надеюсь.

Благовещенск встретил меня проливным дождём. Свинцовые тучи поливали город бесконечными потоками воды. Небо прорезали молнии, а по асфальту текли ручьи больше похожие на бурные горные реки. С трудом я поймал такси и направился за город, в особняк Мышкина.

— Ваше благородие, а вы тоже к Мышкину? — спросил таксист.

— Да, а что?

— Да не, ничего. Просто я уже второй день вашего брата туда вожу. Кажись, все аристократы империи приехали, чтобы полюбоваться на дуэль. Говорят, парнишка какой-то бросил вызов графу. Отважный малый, — таксист с кустистыми бровями зыркнул в зеркало заднего вида.

Занятно. Мышкин решил, что дуэль будет лёгкой прогулкой, и созвал в гости весь цвет нации засвидетельствовать триумфальную победу? Ну-ну. Удачи.

— Граф любит громкие события, — бросил я, посматривая в окно.

— Ха-ха. Да, показушник ещё тот. В прошлом месяце бал собирал, а ещё в позапрошлом и позапозапрошлом. Причём зовёт он на балы только тех, к кому хочет подлизаться, или тех кого желает унизить. А вот графа Голицына не позвал. Не знаете, чем он ему насолил? — спросил таксист и наткнулся на мой жёсткий взгляд. — Ой. Прошу простить за мой длинный язык. Сболтнул лишнего.

Вскоре я убедился в том, что Мышкин обожал пафос. Дорогу до его особняка украшали сотни родовых гербов, развешанных на деревьях. Они промокли и свисали вниз как половые тряпки. Граф явно рассчитывал не на такой эффект, но ливню плевать на его планы.