Затем пришлось уворачиваться от когтистой лапы ящера. Он был покрупнее остальных. Видно этот чешуйчатый ублюдок и пробил собой бетонную стену. В данный момент он всё ещё был под воздействием маны от шершня. И поэтому двигался так быстро, что его силуэт слегка расплывался в воздухе.

С меня размерами, а когти отрастил такие, что я даже поражался, как он передвигается.

Он бежал в сторону двух охотников, которые перезаряжали ружья, но я решил его перехватить. Накинул покров, сиганул вперёд, радуясь, что меч стал чуточку легче. И отбил выпад, отвлекая его на себя.

Ещё выпад чешуйчатого засранца. Его костяные полосы чиркнули по асфальту, оставляя белые царапины, я же поймал их, укорачивая их наполовину. Затем отрубил и хвост с шипами на конце. Так-то лучше! Но внезапно ящера подпитал подлетевший шершень. Вторая лапа чешуйчатого полетела мне прямо в лицо. Пришлось активировать руну «родэ».

Монстр сразу замедлился. Я легко ушёл от его удара, а затем оказался сбоку, сразу же замечая уязвимое место монстра. Меч пробил подбородок с хрустом выскакивая из змеиной глазницы.

Ящер упал, а я уже переключился на шершня, который выставил жало и целился в Васяна. Срезал летуну ядовитый отросток и разрубил на две части. Меня окатила волна зелёной густой крови. Тьфу, твою мать! Я сморщился, чувствуя запах тухлых яиц и чего-то ещё резкого.

Мимо меня пробежал Шишаков под покровом, разваливая мечом на две половины ящера. А я его подстраховал пробивая подбородок ещё одному наземному монстру. И чуть не выронил меч, рукоять которого стала склизкой.

Всё-таки все собрались и неплохо погасили прорыв. Благо гвардейцы, которые защищали периметр, заметили нас ещё раньше и поэтому не задели сейчас.

Внезапно бой прекратился. Склизкая кровь монстра к этому времени свернулась и превратилась в подобие пепла. Я смахнул с головы зелёную пыль, затем начал отряхивать одежду.

Никто из охотников не пострадал, за исключением здоровяка, того самого Виталика, что подкатывал к проводнице. Он сидел на земле, доставая аптечку. Шипел от боли, обрабатывал глубокую царапину, оставленную ящером.

Шишаков, шумно выдыхая сделал упор на меч, втыкая его в запыленный газон.

— Виталя, ну как ты? Видно бухло вчерашнее дало знать⁈ — обратился к здоровяку Шиша.

— Хорош стебаться, командир, — процедил Виталик, заматывая рану бинтом. — Я уже искупил вчерашнюю вину. Причём кровью, как видишь.

— На тебе как на собаке всё заживает! — хохотнул Васян, стараясь восстановить дыхание.

— Зря мы с тобой не поспорили, — тихо обратился ко мне Шиша. Он уже распотрошил ближайшего шершня и кинул в ладонь зелёную жемчужину, протирая её платком. — Я срубил одиннадцать гадов.