В шоке она уставилась на меня, протянула дрожащую руку к моему лицу, но всё не решалась дотронуться.

— Так! Надо обработать, — засуетилась она, оглядываясь. — Я даже не знаю, есть ли у нас столько мази.

— Не надо, Катя, — вздохнул я. — Просто проводи меня до кабинета, и принеси поесть.

— Да ты ж на уголь похож, едрить тебя в корень! — воскликнул Никифорыч. — Катька, бегом за мазилкой! Припас я лекарство!

Я вздохнул, останавливаясь перед стариком. Он перегородил мне дорогу на второй этаж, скорчив решительную физиономию. Ну не отталкивать же мне его? Я решил, что бесполезно объяснять о регенерации и всё-таки узнать, что же скрывается за таинственным словом «мазилка».

Катерина подскочила через минуту. В руках она держала банку с мутно-зелёным чем-то.

— Пойдём в кабинет, я обработаю ожоги, — дрожащим голоском произнесла она.

— Дед, слышал? Давай уже, отходи в сторону, — я скорчил в ответ старику такую же физиономию.

— Ишшо спасибо скажешь, — проскрипел он, освобождая дорогу к лестнице. — Мазилка хорошая, от всего помогаеть.

— Посмотрим, — пробурчал я, с трудом, но поднимаясь наверх.

— А вот посмотришь, ага! — вслед мне крикнул Никифорыч.

— А вот и посмотрю! — хохотнул я в ответ.

— Да ну тя! — отмахнулся старик, отправляясь на кухню.

Оттуда раздался грохот. Рушили стену, расширяли пространство для новой кухни. Работа кипела вовсю, что не могло не радовать.

— Катюша, я не хрустальный, не разобьюсь, — засмеялся я, чувствуя, что Катерина кое-как прикасается к моему локтю, направляя меня в сторону кабинета. — И дорогу знаю.

— Ты весь обгорел, Володя, — всхлипнула она, запуская меня в комнату. — Я вообще не видела ни разу, чтоб так… в общем не видела никогда такого. Проходи и снимай плащ.

Я скинул один из предметов одежды, затем развязал рубаху, стянутую рукавами на поясе. Ткань слегка прилипла к моей коже, которая уже покрылась плотной корочкой. Было не очень приятно, даже больно. Но всё получилось, я не повредил заживающие ожоги. Затем лёг на живот и почувствовал неприятный запах. Катерина открыла ту самую банку.

— Что это за дрянь? — спросил я, морщась от зловония.

— Лечебная дрянь. Ты давай, не шевелись только, — тихо ответила Катерина, принимаясь аккуратно втирать в меня мазилку от Никифорыча. — Сливочное масло, несколько лечебных трав…

— Куриные какашки… — продолжил я за неё.

— Нет там какашек, — хихикнула Катя. — Только травы и масло.

Я чувствовал, как липкая жижа растекалась по моей спине. Даже почувствовал, как моей коже становится легче. Несмотря на липкий эффект, мазилка быстро впитывалась в мой организм. Боль никуда не делась. Но я всё-таки почувствовал расслабляющий эффект, который сыграл свою роль. Меня тут же начало клонить в сон.