— Не разочаровывай меня, — нахмурился Гвоздев. — Ты ж не баба, чтоб мазаться кремами и пудрить носик.

— Да это другое, ха-ха! — рассмеялся Шишаков. — Заживляющее!.. Блин…

Он понял, что проговорился. Сел за стол и получил от меня пинок в колено.

— Ай, ты сдурел, что ли⁈ — сморщился он, выпучив на меня глаза.

— А теперь колитесь, что произошло, — вроде буднично обратился к нам Гвоздев. Но его глаз мерцал, словно полярная звезда, не обещая нам ничего позитивного.

Шишаков надул щёки, шумно выдувая воздух, и заставляя Гвоздева принюхаться.

— Уже набухаться успел? Вы чо, в «Пьяном гусе» заседали⁈ — зарычал глава СОХ.

— Да не бухал я, Никитич! Не бухал! В качестве обезболивающего принял! — воскликнул Шишаков.

Что ж, Гвоздев нормальный мужик. Считай что свой. Да и историю мою знает. Поэтому смысла скрывать это я уже не видел. Всё равно ведь узнает из новостей, что Крапивину кирдык. Догадается.

— Мы Крапиву уработали, — тихо ответил я.

— Чего⁈ — лицо Гвоздева вытянулось.

— Ага! И всех его абсолютов! — радостно добавил Шишаков.

— Ты о преступности говорил, Владимир, — процедил Гвоздев. — Хочешь искоренить её. А сам крошишь всех направо-налево. Это как понимать?

Я сделал паузу, собрался с духом, и рассказал всё. Начиная с того момента, как пропала Кристина. Гвоздев слушал, блестел глазом, налегал на пиво и за время разговора залил в себя пять кружек пенного.

— Ну тогда всё правильно сделал, — неожиданно выдал Гвоздев. То ли хмель сыграл свою роль, то ли он действительно оценил нашу вылазку и освобождение Кристины. — Женщин нельзя давать в обиду, особенно своих.

Конечно при Шише я пока не стал говорить о том, что зеленомордый участвовал в битве с абсолютами Крапивы. Никитич-то знал о нём, но Шишаков непонятно как это воспримет. Пока не буду ему сообщать.

В итоге мы пропустили первый бой, успевая лишь к концовке. Когда мужик с ирокезом уложил на лопатки качка, покрытого буграми мышц. На том живого места не было. Бой остановили и судья объявил победителя.

Ирокез повернулся к нам, воздевая руки в победном жесте, громко зарычал. Ну а я вгляделся, понимая, что знаю его.

Ох ты ж, мать-перемать! Это ж Буян! Ну, точно. Его лицо, изрытое глубокими шрамами, сложно не запомнить.

— Ну что я говорил? — важно приосанился Гвоздев, взглянув на Шишу.

— Никитич — красава. Всех угадал. А Шиша молодец, что вовремя подсуетился и сделал правильные ставки, — хохотнул довольный Шишаков.

— Ты и его хочешь взять в СОХ? — хмыкнул я, встречаясь взглядом с главой союза охотников. Тот искренне радовался, что те, кого он приметил, прошли дальше.