— Конечно, нет, — с лёгкостью в голосе ответил я ей. — Наоборот, весело. Гораздо страшнее, когда тебя поят непонятно чем за карточным столом и угрожают расправой.

— Ваш юмор великолепен, ха-ха. Но насчёт отравы и расправы я с вами согласна. Это ужасно, — улыбка слетела с уст Громовой, но затем она вновь улыбнулась. Теперь уже нескольким аристократам, которые провожали нас любопытствующими взглядами.

Только мы вошли в кабинку, как Громова закрыла дверь на замок. Затем села за большой овальный стол. А я устроился напротив этой дамочки.

— Ваш босс… Фёдор Воробей ваш босс, если я правильно понимаю… — начала Громова.

— Не совсем так… Ольга. Я его правая рука, так сказать компаньон в ведении бизнеса, — пояснил я, наблюдая как Громова достаёт из сумочки мундштук, затем в него втыкает сигарету из серебряного портсигара, и подкуривает.

— Что ж, я расскажу, как всё было, — произнесла Громова. — Фёдор неприлично себя повёл. А после двух бокалов шампанского вообще распоясался. Начал оскорблять моих гостей, угрожать.

— Я уже поговорил с Фёдором. Он ничего не помнит, — натянуто улыбнулся я, хотя взгляд мой оставался холодным. — И лекарь нашёл в его крови яд. Его опоили.

— Он и меня оскорблял, — нервно затянулась Громова, продолжая свой рассказ.

— Вы меня слышите? Его опоили у вас в клубе, — добавил я немного металла в свой голос. — Шампанское было отравлено.

— Почему вы так уверены?.. Почему вы уверены, что его отравили в моём заведении? Я никогда не позволила бы этому случиться, — произнесла владелица клуба, выпуская тонкую струйку дыма.

— Больше он нигде не выпивал. И я ему верю, — продолжил я напирать на дамочку. — И у меня есть пара вопросов, на которые вы точно можете ответить. Кто опоил Фёдора? И кому он задолжал сто пятьдесят тысяч?

В глазах Громовой проскочили озорные искорки. Она встала из-за стола, затем подалась к бару, вмурованному в стене. Нажала на дверцу и, когда та скрипнула, открываясь, достала бутылку вина.

— Я хочу вас угостить прекрасным напитком… — начала она.

— Увы, откажусь. У меня ещё много дел сегодня, — резко ответил я.

— Хорошо, я не принуждаю, — улыбнулась эта утка, плеснув себе вина и сделав глоток. Затем она вернулась с бокалом за стол. — Он задолжал эту сумму мне. Притом против моей суммы Фёдор поставил некий артефакт. И дал слово, что в случае проигрыша он привезёт его. Написал расписку.

Она покопалась в сумочке, вытащила сложенный листок, расправила передо мной.

— Ну-ка… — я взял лист в руки, вгляделся. — Да, его почерк, правда немного сбивчивый.

Я смял листок в руке, затем схватил зажигалку со стола и поджёг расписку, кинув её в пепельницу.