— Кстати, вы слышали про нашу петицию насчёт ёжика? — оглядела нас Лиза.

— А что с ней? — напряглась Анна. — Не одобрили?

— Насколько я слышала, — прищурилась Лиза, — а источники в верхах у меня надёжные, петиция в кратчайшие сроки прошла по всем кабинетам, а недавно её подписал сам Глебов.

— Ого! — воскликнула Софья. — И кто её протолкнул?

— Вы будете смеяться, но этим… «проталкивателем» оказался Юдащев, — хихикнула Лиза.

— «Проталкиватель», — засмеялся Макс. — Отличное прозвище, кстати. Как вантуз, хах!

— Точно, — поддержал Даниил. — Проталкивателем его и будем звать.

— Так что произошло? — спросил я у Лизы.

— Мои источники сообщили, что Юдащев… — начала Лиза.

— Проталкиватель, — поправил её Макс.

— Ну да… Проталкиватель увидел в числе первых нашу бумагу и поднял шум. На это обратил внимание директор и вызвал нашего босса. А после разговора одобрил петицию и настоял на том, чтобы её побыстрее подписали в кабинетах.

— Представляю рожу проталкивателя, когда он понял, что сделал, — засмеялся Макс.

Как позже стало известно, петиция была одобрена, но с условием контроля над питомцем. В связи с этим ремонтники принялись за установку на третьем этаже замеряющих фон приборов, вроде тех, что на проходной. Они и будут фиксировать состояние питомца, передавая данные прямиком на пульт службы безопасности.

Вызовов сегодня не ожидалось, поэтому я вспомнил о звонке оценщику. И набрал номер телефона Геннадия Алексеевича Захарченко. Договорились мы с ним на восемь вечера.

После помощи Неле Марковне в очередной сортировке свежепривезённых артефактов, мы вернулись в раздевалку. Девушки затискали Хрума. Ну а ёж был не против. Словно кот он урчал под ласковыми прикосновениями женских рук, раскинув медвежьи лапки на столе в разные стороны.

После того, как я не спеша переоделся, в раздевалку зашёл Даниил.

— Там этот, бывший прокажённый вернулся, Вяземский, — произнёс он. — Тебя спрашивает.

— Зачем? — закинул я за плечо ранец и направился к выходу.

— Ничего не стал объяснять, просто ждёт, — ответил эмпат. — Как я понял, очень сильно волнуется. В предбаннике его оставил.

Предбанником мы звали небольшую комнату вроде прихожей, где находился гардероб для верхней одежды, небольшой санузел и компактное трюмо, а также ещё небольшая комната, вроде ученической, с несколькими партами и доской. Там проходили экстренные планёрки, как мне сказал Иван. Но ни одной пока я не застал.

Как только я вышел, меня увидел Вяземский и просиял улыбкой.

— Александр, я хотел бы с вами поговорить, — обратился он ко мне.

— Говорите, — кивнул я.